Подобно паре лисиц из библейского рассказа о Самсоне, связанных хвостами и с горящим факелом, вставленным между ними, так и Израиль с палестинцами, при всем неравенстве мощи, неразрывно прикованы друг к другу. Даже когда мы изо всех сил дергаемся, чтобы высвободиться, мы лишь сильнее обжигаем тех, кто неотделим от нас, - нашего двойника, наше несчастье – как и самих себя.

И сегодня, среди потока националистической риторики, затопляющего наш народ, невредно напомнить, что недавняя операция в Газе – это еще один шаг по пути, озаренному огнем, насилием и ненавистью.

Испытывая как израильтяне вполне естественное удовлетворение тем, что технические просчеты Второй ливанской войны исправлены, мы должны прислушаться и к другому голосу – тому, что говорит: успехи ЦАХАЛа в противостоянии Хамасу не доказывают, что правильно было предпринять столь массивную кампанию, и уж конечно не оправдывают наш образ действий по ходу операции. Эти военные успехи лишь подтверждают, что Израиль сильнее Хамаса и что при определенных условиях он может быть жесток на свой лад.

После того, как пушки окончательно замолчат и станет ясен полный масштаб человеческих жертв и разрушений - и это подействует даже сквозь самые прочные защитные покровы и механизмы самооправдания в израильской «коллективной душе», - тогда, быть может, в нашем сознании запечатлеется некий урок. Может быть, тогда мы поймем, как глубоко ошибочными были с давних времен наши действия в этом уголке земли – неверно ориентированными, лишенными мудрости и этики, и, в конечном итоге, раз за разом разжигавшими пламя, которое нас и пожирает.

Очевидно, что с палестинцев нельзя снимать ответственность за их собственные преступления и ошибки. Это означало бы унизить и принизить их, как будто бы они - не взрослые люди с собственным разумением, отвечающие за свои решения и провалы. Жители Газы во многих отношениях подвергались со стороны Израиля ущемлению и давлению, но у них были и другие варианты выражения протеста и привлечения всеобщего внимания к их бедам кроме запуска тысяч ракет против гражданского населения Израиля.

Забывать этого мы не должны. Мы не можем оправдывать палестинцев, как бы исходя из предпосылки, что в любой конфликтной ситуации насилие является их естественной реакцией, возникающей почти рефлекторно.

И все же, даже когда палестинцы действуют с неразборчивой жестокостью, когда они прибегают к самоубийственным терактам и обстрелам Касамами, Израиль остается намного сильнее – и может оказывать огромное влияние на уровень насилия в целом, на возможности ограничения конфликта и даже полного его прекращения. Нынешняя конфронтация показала, что никто в израильском руководстве не относится к этому аспекту дела достаточно сознательно и ответственно.

Рано или поздно должно прийти время залечивать раны, которые мы наносим сегодня. Но как оно наступит, если мы не понимаем, что наша военная мощь не может быть главным инструментом для мощения дорог в нашем регионе? Как оно наступит, если мы не сознаем, насколько тяжела наша ответственность за сложные, судьбоносные наши отношения, в прошлом и будущем, с палестинцами Западного берега, сектора Газа и Галилеи?

Когда рассеются облака цветного дыма, извергаемого политиками вместе с риторикой о блестящей и решающей победе; когда нам станут ясны истинные достижения данной операции, а также насколько они далеки от того, что действительно нужно нам для нормальной жизни здесь; когда мы наконец признаем, что вся страна радостно поддалась самогипнозу, поскольку хотела верить, что Газа излечит нас от Ливанского синдрома – тогда, быть может, мы сведем счеты с теми, кто раз за разом подстрекают израильскую общественность, загоняя ее в безумие высокомерия и в упоение силой. С теми, кто годами учили нас глумиться над верой в мир и надеждой на перемены в наших отношениях с арабами. С теми, кто убеждали нас, будто арабы понимают только силу, и поэтому сила – единственный язык, который можно использовать в диалоге с ними.

И поскольку мы так долго говорили с ними на этом, и только на этом языке – мы забыли, что существуют другие средства общения с человеческими существами, даже с врагами, даже с такими заклятыми, как Хамас, и эти средства общения – такие же врожденные для нас, как язык самолетов и танков.

Мы должны говорить с палестинцами – это самый важный вывод из последнего раунда кровопролития. Мы должны говорить и с теми, кто не признает нашего права на существование здесь. Вместо того, чтобы игнорировать Хамас и на этот раз, нам следует воспользоваться новыми обстоятельствами и немедленно начать с ними диалог, который позволил бы нам прийти к соглашению со всем палестинским народом. Мы должны говорить с ними и начать признавать, что реальность – это не та герметичная история, которую мы – как и палестинцы – рассказываем самим себе на протяжении поколений. Реальность – не замкнутый в себе нарратив, в немалой мере состоящий из фантазий, кошмаров и желаемого, выдаваемого за действительное.

Мы должны разговаривать с ними, создавая одновременно саму возможность разговора посреди этого закрытого, глухого пространства, столь безнадежного и болезненного сегодня, после военной бури, что в нем почти не осталось живого места, надежды, веры.

Мы должны говорить с ними в рамках рассчитанной стратегии. Мы должны инициировать разговор и неуклонно настаивать на нем. Мы должны говорить, даже если диалог кажется безнадежным с самого начала. В широкой перспективе такое упорство окажется полезнее для нашей безопасности, чем сотни самолетов, сбрасывающих бомбы на города и их жителей.

Мы должны говорить исходя из понимания, что ущерб, который мы можем причинить друг другу – каждая сторона на свой лад – огромен, разрушителен и абсолютно бессмыслен, что если мы смиримся с этим, поддадимся логике насилия, то кончим полным взаимным уничтожением.

Мы должны говорить – ибо то, что произошло в секторе Газа на протяжении последних недель, есть зеркало, в котором мы, израильтяне, видим свое отражение; и это отражение, увидь мы его со стороны или принадлежи оно другому, заставило бы нас в ужасе отшатнуться. Мы бы увидели, что наша победа – не подлинная победа, и что война в Газе не врачует раны, которые так нуждаются в лечении, но лишь продлевает трагическую цепь ошибок, которые мы делали и делаем, прокладывая свой курс.

Давид Гроссман, "Ха-Арец", 20.1.2009