 |
20.06.2005 15:16 |
| |
Маарив: Зиг хайль по-израильски |
 |
Эли Барденштейн, 20.06.05, NRG-Маарив
…Его дед Яков живет в Кирьят-Малахи. Он скромно одевается, поддерживает образцовый порядок в своей маленькой квартире и не каждому позволяет называть себя просто Яша. В конце недели он мельком просматривает газетные заголовки и вообще не знает о том, что его внук Владимир Тернороцкий является антисемитом. То есть нацистом.
Яков считает, что его внук Володя, который накануне Дня Катастрофы был арестован в Ариэле, просто предал его. Между тем, сам Владимир убежден, что вся история со свастикой на его теле была непомерно раздута прессой и политизирована. Я просто не хотел служить в армии и добился своего, - говорит молодой человек. - На реализацию моего плана ушло в общей сложности 14 дней. Два дня я провел на гауптвахте, еще 12 дней - в военной тюрьме, но в результате я вышел оттуда совершенно свободным человеком.
На вопрос корреспондента о том, собирается ли Яков удалить свастику после того, как добился желаемого, тот отвечает утвердительно: Я независимая личность и не принадлежу к какой-либо организованной группировке. Я просматриваю различные сайты - буддистские, парапсихологические, сатанинские и даже нацистские. Мне это просто интересно.
Между тем, представители полиции придерживаются иной точки зрения. Они уверены, что в компьютере Владимира вовсе не случайно присутствуют данные о неонацистских организациях и их персональном составе. Да бросьте, это всего лишь шаг отчаяния и протеста, - уверен отец Владимира, Алекс Тернороцкий. - Разумеется, это протест нестандартный и экстремальный, но не более того.
Алекс Тернороцкий работает водителем грузовика-мусоровоза; он вернулся со смены незадолго до нашего разговора. Он говорит, что уроженцы страны так и не поняли до сих пор, каким стрессам подвергаются новые репатрианты - причем не только по экономическим, но и по психологическим причинам. Нам очень тяжело выслушивать различные обвинения в адрес Володи. Мы безоговорочно осуждаем его поступок, - говорит Алекс. - И мы все же надеемся, что рядовые израильтяне поймут, что речь идет об акте отчаяния, не имеющего никакого отношения к идеологии. Ну а если не поймут - пусть идут к черту! Все равно всех переубедить невозможно.
…Во вторник 3 мая Владимир приехал на своей Ладе в Тель-Авив, вошел в здание центральной автобусной станции. Когда через час он вышел оттуда, на его руке красовалась свастика и пентаграмма - знак сатанистов. С двумя своими товарищами, которые были известны полиции как торговцы наркотиками, он поехал в Ариэль. На Транссамарийском шоссе автомобиль, которым управлял Алекс, был остановлен полицией. Стражи порядка обыскали и машину и ее пассажиров на предмет обнаружения наркотиков, но ничего не нашли. Тем не менее, молодым людям было предписано самостоятельно явиться для дачи показаний в полицейский участок Ариэля. Именно тогда следователи обратили внимание на татуировку, украшавшую Владимира.
- Что это? - спросил один из них, говоривший по-русски.
- Свастика, - спокойно ответил тот.
- Если бы мы сейчас были в бывшем Союзе, я просто врезал бы тебе по роже, - сказал русский следователь.
Хотя Владимира и его попутчиков вроде бы отпустили, вечером того же дня, задержали вновь при въезде в Ариэль. На этот раз, в результате более тщательного обыска, во рту у Алекса были найдены три дозы героина. По стечению обстоятельств вся эта гремучая смесь свастики и наркотиков взорвалась накануне отмечаемого в Израиле траурного Дня катастрофы и героизма европейского еврейства.
Ночью того же дня полицейские пришли с обыском в ариэльский дом, где живут родители Владимира Тернороцкого. Сам он тоже был доставлен в родительские пенаты в наручниках. От этого зрелища его мать, Иветта, едва не потеряла сознание. Ну, и кто здесь еще нацист? - спросил один из следователей. Ну, допустим, я тоже нацистка, и что!?, - закричала в ответ Иветта. Потом она говорила, что выкрикнула эту фразу просто в порыве гнева и отчаяния.
После этого признания стражи порядка приступили к обыску в квартире и допросу Владимира. На вопрос следователя: Нацист ли он? - солдат ЦАХАЛа ответил утвердительно. Я просто не хотел уточнять, что ответил просто так, чтобы откосить от армии, - сказал Владимир журналисту Маарива и добавил: Когда меня спросили, кого я ненавижу, я ответил, что ненавижу евреев, негров, китайцев и 99% русских.
Семья Тернороцких репатриировалась в Израиль из Риги в 1996 году. Каждому из супругов было по 30 лет, с ними был 11-летний Владимир и еще один мальчик (назовем его Алеф). Уже в Израиле у Иветты и Алекса родился третий ребенок, то есть сабра. Сегодня он говорит по-русски с акцентом и главным языком общения для него является иврит. Вся семья получила право на репатриацию только потому, что в семье был один-единственный еврей. В роли дедушки-паровоза оказался отец Алекса - Яков Тернороцкий.
История этой семьи - типичный пример ассимиляции советского еврейства. Яков родился в обычном еврейском доме в одном из бывших местечек черты оседлости на Украине. Его отца звали Цви-Гирш, а мать - Софьей (она тоже поселилась в Израиле и сейчас находится в гериатрическом центре в Гедере). Однако сам Яков при выборе подруги жизни не руководствовался национально-религиозными соображениями. Он просто женился на понравившейся ему девушке, которая не была еврейкой. Они жили в освобожденной большевиками Латвии, где Яков вступил в КПСС; он занимал в Риге престижный пост заместителя директора моторостроительного завода.
Сын Якова, Алекс, был совсем еще юношей, когда женился на Иветте. Ее мать была русской, соблюдающей православные обряды, а отец - католиком-латышем. Когда молодые люди вступили в законный брак, им было всего по 18 лет. Хотя советская власть запрещала открытое проявление религиозной обрядности, Иветта была крещена, ее дом был заполнен иконами и другой православной атрибутикой. Через год совместной жизни, у Иветты и Алекса родился сын Владимир, который тоже прошел обряд крещения.
После того, как распался Советский Союз и Латвия обрела независимость, супруги Тернороцкие начали подумывать об отъезде. Алекс вспоминает, что во время беседы в Риге с представителем израильского Натива тот предостерегал его о возможных проблемах, ожидающих семью в Израиле. В частности, говорилось и о том, что в Израиле сильны позиции религиозных кругов, и, как неевреи, Тернороцкие могут чувствовать себя не очень уютно.
На это я ответил, что понимаю, какие трудности мне предстоят, - говорит Алекс. - Но сказал представителю Натива, что мне нечего терять в Латвии, где я остался без работы, а у моих детей нет будущего. Я очень надеялся, что в Израиле смогу начать новую жизнь.
После прибытия в новую страну Тернороцкие испытали все прелести первичной абсорбции. Главе семьи удалось найти работу в фирме Тнува, где он занимался развозом готовой продукции в магазины и лавки Холона. Это был очень нелегкий труд, однако он, как настоящий мужчина, очень хотел обеспечить семье достойное существование. На протяжении нескольких лет я спал всего три-четыре часа в сутки, - говорит Алекс. Его сын Владимир вынужден был бросить школу, он тоже начал трудиться в возрасте 15 с половиной лет на тяжелой физической работе - по 12 часов в день. За этот Володя получал 4 тысячи шекелей в месяц и почти все деньги отдавал родителям.
Зарплата Володи просто спасла нашу семью от голода, - говорит Алекс. - Благодаря этим деньгам мы могли выплачивать проценты по ссудам и нормально питаться. Чтобы сэкономить, мы ездили за продуктами из Ариэля в соседние арабские деревни. Я понимал, что это опасно, но когда после всех банковских выплат у нас оставалось всего лишь около тысячи шекелей в месяц на еду, другого выхода у нас просто не было.
Главная финансовая проблема семьи - выплата долгов за купленную в Ариэле виллу стоимостью в 155 тысяч долларов. Этот прекрасный коттедж на склоне холма с комнатами на трех уровнях был приобретен в 2000 году. Годом раньше Алекс купил автомобиль Фиат, на котором семья объездила почти всю страну - от пустыни Негев до гор Гильбоа в Галилее. За относительно небольшой период времени я сделал на своем Фиате 120 тысяч километров по Израилю и продолжал бы и дальше путешествовать по нашей замечательной стране. Но, к сожалению, - продолжает Алекс с горькой усмешкой, - машину у нас недавно конфисковали за просроченные выплаты по ипотечной ссуде.
Тем не менее, не смотря на все удары судьбы, ни Алекс, ни Иветта не собираются впадать в отчаяние и опускать руки. У нас была возможность выбирать между Израилем и Германией, - говорит Иветта. - И мой муж склонялся к немецкому варианту. Однако я уговорила его ехать именно в Израиль. В моем понимании Германия была и остается фашисткой страной, и я считаю, что к моему мужу-еврею и нашим детям там все равно относились бы плохо. Когда выяснилось, что мой старший сын Володя оказался замешан в нынешнюю скандальную историю, я объяснила ему, что его деды сражались с нацизмом и что так вести себя нельзя.
В принципе мы оптимисты по жизни, - добавляет Иветта Тарноруцкая. - Мы хотели, чтобы наши дети в Израиле получили достойное образование и не вкалывали всю жизнь как чернорабочие. Но пока наши мечты далеки от осуществления. Нарастающие долги просто загнали нас в тупик. Однако ее муж Алекс настроен решительно: Наверное, кому-то в этом государстве очень хочется, чтобы мы все просто свели счеты с жизнью от безысходности. Но мы не доставим этим людям такого удовольствия. Несмотря на все наши финансовые долги и развернутую против нашей семьи издевательскую травлю, мы не сдадимся и будет бороться до конца, чтобы сохранить статус нормальной семьи. Мы никогда не опустим руки не капитулируем перед трудностями.
|
|
|
Навигация по порталу: 
