 |
19.11.2006 09:31 |
| |
«Звува-замзумува» |
 |
../news/19-11-2006_cover.jpg Познакомьтесь: Эйнат Якир – писательница, поэтесса, переводчица, драматург, литературный редактор, преподаватель театроведения, восходящая звезда израильской литературы. Пару лет назад вышел ее сборник коротких рассказов «Маклерские сделки» («Эскей тивух»), за которую она получила приз «Женщина года в литературе» в 2003-м году. Сейчас Эйнат работает над пьесой, вскоре в издательстве «Кетер» выйдет ее первый роман «Центр ремесленников» («Мерказ баалей млаха»). Эйнат часто сравнивают с Эдгаром Керетом, считают яркой молодой писательницей, едва ли не кумиром читающей части молодежи.
29 лет, родилась в Израиле в семье русскоязычных репатриантов, закончила гимниазию «Вицо-Канада» в Хайфе – театральное отделение, сейчас живет в Южном Тель-Авиве. 20 лет назад перевела по собственному желанию и к немалому удивлению родителей (хотя и с их подачи) на иврит «Муху-Цокотуху», очередное издание которой вышло около года назад в издательстве «Кетер» с иллюстрациями Натали Пудаловой, студентки «Бецелеля», для которой иллюстрации к «Мухе-Цокотухе» стали дипломной работой.
Перевод Эйнат она нашла в библиотеке «Бейт-Ариэла», после чего они уже вдвоем обратились в издательство «Кетер», издававшее ранее Чуковского в переводах Леи Гольберг, Натана Альтермана, Леона Кипниса и других. За иллюстрации к этой книге Натали Пудалов получила серебряную медаль Музея Израиля в Иерусалиме в рамках конкурса на лучшую иллюстрацию к детской книге имени Бен-Ицхака за 2006 год. Этот приз присуждается раз в два года, чтобы поощрять издание качественных детских книг на иврите с хорошими иллюстрациями. «Муха-Цокотуха» была выбрана из 173 книг 43 издательств. Натали Пудалова была также удостоена золотого приза израильской ассоциации дизайнеров, сама книга получила блестящие отзывы, и стала прецедентом новых переводов русской классики на иврит.
Эйнат, в свою очередь, литературой занимается с детских лет, публиковала детские сочинения в журналах «Меорер» («Будильник»), «Итон 77», «Маазаним» («Весы»). В 2000 году заняла второе место в известном и престижном литературном конкурсе коротких рассказов газеты «Ха-Арец». В ноябре 2002 года вышла ее первая книга «Возвращение». По словам критиков, жалящих ядовито и больно, но если того стоит, не жалеющих хороших слов, «виртуозно владеет ивритом, умея в одном предложение сочетать уличный язык с языком Бренера».
«Муху-Цокотуху» Эйнат перевела когда ей было всего 9 лет, и назвала ее на иврите «Звува–Замзумува». Она хотела – просто и наивно, чтобы ее приятели узнали эту книгу, которую родители читали ей по-русски. Тогда ее перевод был напечатан в издательстве «Алеф». Книга вызвала интерес, Эйнат присвоили звание литературного вундеркинда и она стала на некоторое время постоянным гостем книжных вечеров и любимицей пятничных приложений к газетам.
Но русским СМИ она дает интервью впервые, через 20 лет после ее первого общения с журналистами, к счастью, не отвратившим Эйнат от репортерской братии.
- Ваша работа связана с языком иврит: два последних года вы работаете литературным редактором газеты «Маарив». Неблагодарное это занятие приносит постоянный доход и возможно некое «бытовое» спокойствие - фон, необходимый для творчества. А можно ли в Израиле прожить литературным трудом, только на доходы от издания книг?
- Однозначно - нет. Я знакома с некоторыми весьма известными израильскими писателями, которые работают в газетах для пропитания.
- Ежедневная газетная рутина и казенная суета не мешают истинному творчеству, требующего внутреннего сосредоточения и спокойствия?
- Иногда такой диссонанс – серые будни и праздники творчества – только помогают. Ежедневная служба заставляет также ежедневно творить. А постоянная зарплата дает некое экономическое успокоение. До того, как начать работать в газете, я просто распылялась: сотрудничала в литературном музее «Бейт-Бялик», преподавала детям театр, вела семинары по филологии в полудюжине мест, кропала заметки для развлекательных тель-авивских журналов и сайтов в Интернете, писала критические обзоры. Сосредоточиться было невозможно.
- На бегу за средствами к существованию невозможно сконцентрироваться на деталях будущей книги, но с другой стороны вы встречались со множеством типажей, оказывались в разных ситуациях. Судьбы людей, с которыми вы сталкивались - разве это не отличный материал для романа или рассказа?
- Нет, чужие истории мне не нужны и не интересны. Я никогда не вставляю в свои рассказы даже в сильно измененном виде увиденные или услышанные ситуации и рассказы о жизни. Мне куда интереснее придумать все самой. Но, пожалуй, из нашей с вами встречи я возьму одну деталь: то, как вы держите круасон. Это красиво.
- Пользуйтесь на здоровье и позовите меня, когда будете раздавать автографы книги «Дама с круасонами».
- Я меня есть приятель, недавно выпустивший новую книгу рассказов, читая которую я узнавала – разумеется в видоизмененных вариантах, истории и судьбы наших общих знакомых. У него это хорошо получается. Я же просто не в состоянии так делать.
- Вашу работу переводчика вы относите к творчеству или к способу заработка?
- К творчеству, конечно, хотя бы потому, что переводчикам платят еще меньше, чем писателям.
- Вы изучали технику перевода в университете?
- Нет, я училась на факультете общей и еврейской литературы тель-авивского университета. Но мне кажется, что наиболее точные, по крайне мере эмоционально и чувственно, переводы получаются именно у писателей, на себе прочувствовавших, что такое творчество. Писателю легче, чем переводчику, влезть в чужую иноязычную шкуру. То, что я сама писала стихи для детей, помогло мне перевести Чуковского.
- Когда вышли ваши детские стихи?
- Первый сборник увидел свет, когда мне было всего 8 лет – и проиллюстрировала его моя старшая сестра Хадас. Затем вышла книга в 1988 году – мне было тогда 10 лет. В 14-летнем возрасте я начала писать прозу и с тех пор не возвращалась к стихам для детей. Но сейчас, закончив всего лишь неделю назад, свой первый большой серьезный роман, я чувствую, что снова хочу писать для детей.
- Может, это связано с интересом читателей к вашему переводу книгу Чуковского?
- Возможно, но 20 лет назад мой перевод «Мухи-Цокотухи» на иврит абсолютно не был связан с внутренней потребностью писать стихи.
- А вас не родители заставили перевести Чуковского?
- Нет. Родители хотели как можно быстрее войти в израильскую жизнь и имена нам сестрой дали еврейские – Хадас и Эйнат. Ностальгии они не испытывали, но это не мешало им читать нам книги по-русски, говорить с нами по-русски, а отвечали мы на иврите. Мой дед с папиной стороны - известный писатель на идиш, и отец умел ценить качество литературы на любом языке, унаследовав это из своей семьи.
Так что книги Чуковского, Маршака, сказки Пушкина нам читали не из патриотизма, а просто потому, что они очень хорошие.
- Как вы это могли понять в 8 лет?
- Благодаря музыке. В книгах Чуковского скрыта внутренняя музыка, потрясающий ритм, они - как симфонии. Но я мечтаю перевести и сказки Пушкина, хотя это чрезвычайно сложно. Как перевести, к примеру, «Лукоморье»? Мне придется изобрести новое слово.
- Может потому вам легко было переводить Чуковского именно тогда, когда вы были девочкой? Ребенку ведь ничего не стоит изобрести необходимые ему слова. Как бы вы перевели «Муху-Цокотуху» сегодня? По-другому?
- Когда я просматривала год назад свой перевод «Мухи-Цокотухи» для нового издания, я еще раз почувствовала, что сделала очень хороший точный перевод, лишь изредка позволяя себе «играть» с ивритом, чтобы соответствовать ритму Чуковского. Ритм – то, что меня очаровало в его стихах. В ритме у него скрыта драма, музыкальное повествование – своя мелодия для каждого сюжета, эпизода, каждого образа.
- Вы слушали Чуковского, как слушают музыку?
- Я его воспринимаю как гениального композитора, который знал, что каждому душевному состоянию соответствует определенный ритм, что ритм бывает общий и индивидуальный, ритм фантазии и ритм положений. К примеру, начало «Мойдодыра» – это тема страха, ритм паники. «Одеяло убежало, ускакало от меня» – сразу понятно, что что-то случилось, что-то не в порядке. И это я смогла передать в своих переводах.
- Что еще вы перевели?
- Помимо «Мухи-цокотухи», еще «Мойдодыра» («Штофадхор») и «Бармалея».
- И, конечно, хотите выпустить книгу.
- Причем с иллюстрациями Натали, но нам надо найти издателя, который решится издать Чуковского, ведь с его творчеством в Израиле знакомы плохо.
- Что странно - его переводили и раньше.
- Переводил еще Альтерман, но с другой свободой, другим ритмом, а многие израильтяне, выросшие на его книгах, убеждены, что автор «Бармалея» - Натан Альтерман. Они привыкли к его стилю. Альтерману было крайне важно дать читателям высокий танахический иврит. И это не случайно: Альтерман был национальным поэтом номер один, и потому сейчас вдруг объявить, что «Бармалей» Альтермана на деле принадлежит перу Чуковского – не просто, хотя Альтерман никогда и не думал присваивать себе произведения другого автора.
Кстати, Альтерман учился вместе с моим дедом в гимназии «Ха-Иврит» в Одессе.
- Но его переводы - архаичны!
- Зато все к ним привыкли, особенно издатели. Шленский, переводя Пушкина, тоже больше думал об иврите, а не о том, чтобы передать все нюансы русского языка, богатство его палитры, и читать сегодня Шленского тяжеловато. Но иврит развился не так, как этого хотел Бялик и его окружение, решившие вытащить иврит из синагог и заменить им идиш.
- Так что, наступает новая эра в переводах с русского на иврит?
- Я знаю одно – я еще сделала не достаточно. Одна книга революции не делает. В Израиле выпускается масса литературы, продавать книги все сложнее и сложнее. Так что, как водится, мы с Натали ищем того, кто согласится вложить деньги в нашу будущую книгу переводов Чуковского на иврит. Не найдется такого человека – будем пытаться издать самостоятельно.
- Для того, чтобы начать революцию, в современном мире нужна рекламная кампания.
- Да. И нынешнее издание «Мухи-Цокотухи» мне очень помогло. Книга получила отличную критику.
- А были ли отзывы от русскоязычных читателей? По-моему это интересно именно для взрослых: прочитать вслух книгу детям на русском и на иврите.
- Моя «Муха-Цокотуха» продается в сети «Стеймацки», а не в русских книжных магазинах, и потому про нее мало знают, хотя прошел почти год со дня ее выхода в свет. Но я считаю, что перевод классики – это то, что выживает, хотя и не приносит немедленные дивиденды.
– А молодые «би-лингвы», те, кто приехал из России в подростковом возрасте, те, кто говорят и пишут сейчас в Израиле на русском и на иврите, - они занимаются переводами?
- Нет, к сожалению. Их больше интересует именно писательский труд.
- А вы, родившаяся в Израиле, свободно говорите по-русски?
- Вообще не говорю, и это очень странно. Я полностью все понимаю, я впитала русский язык, перевожу Набокова, свободно читаю, могу декламировать стихи, выученные наизусть, но не умею «произносить» русский язык. Мне никто не верит, так что придется брать уроки разговорной русской речи. Если мне надо попросить стакан воды по-русски, я впадаю в панику.
- А родители не пытались воспитывать в вас литературного вундеркинда или полиглота?
- Нет, они очень удивились и растрогались, когда я самостоятельно перевела «Муху-Цокотуху». Отец мне помогал – разъяснял тонкости русского текста, и в течение четырех месяцев перевод был завершен. Вся дальнейшая слава и шумиха не так на них действовали, когда те первые детские опусы. Я не родилась поэтом, но очень люблю поэзию – и в этом заслуга родителей.
- Ваши рассказы можно прочитать на русском?
- Только один – «Зеркало», чей перевод был опубликован в «Иерусалимском журнале».
Ну а теперь, для тех, кто забыл:
Корней Чуковский
МУХА-ЦОКОТУХА
Муха, Муха-Цокотуха,
Позолоченное брюхо!
Муха по полю пошла,
Муха денежку нашла.
Пошла Муха на базар
И купила самовар:
"Приходите, тараканы,
Я вас чаем угощу!"
Тараканы прибегали,
Все стаканы выпивали,
А букашки -
По три чашки
С молоком
И крендельком:
Нынче Муха-Цокотуха
Именинница!
Приходили к Мухе блошки,
Приносили ей сапожки,
А сапожки не простые -
В них застежки золотые.
Приходила к Мухе
Бабушка-пчела,
Мухе-Цокотухе
Меду принесла...
"Бабочка-красавица.
Кушайте варенье!
Или вам не нравится
Наше угощенье?"
Вдруг какой-то старичок
Паучок
Нашу Муху в уголок
Поволок -
Хочет бедную убить,
Цокотуху погубить!
"Дорогие гости, помогите!
Паука-злодея зарубите!
И кормила я вас,
И поила я вас,
Не покиньте меня
В мой последний час!"
Но жуки-червяки
Испугалися,
По углам, по щелям
Разбежалися:
Тараканы
Под диваны,
А козявочки
Под лавочки,
А букашки под кровать -
Не желают воевать!
И никто даже с места
Не сдвинется:
Пропадай-погибай,
Именинница!
А кузнечик, а кузнечик,
Ну, совсем как человечек,
Скок, скок, скок, скок!
За кусток,
Под мосток
И молчок!
А злодей-то не шутит,
Руки-ноги он Мухе верёвками крутит,
Зубы острые в самое сердце вонзает
И кровь у неё выпивает.
Муха криком кричит,
Надрывается,
А злодей молчит,
Ухмыляется.
Вдруг откуда-то летит
Маленький Комарик,
И в руке его горит
Маленький фонарик.
"Где убийца, где злодей?
Не боюсь его когтей!"
Подлетает к Пауку,
Саблю вынимает
И ему на всём скаку
Голову срубает!
Муху за руку берёт
И к окошечку ведёт:
"Я злодея зарубил,
Я тебя освободил
И теперь, душа-девица,
На тебе хочу жениться!"
Тут букашки и козявки
Выползают из-под лавки:
"Слава, слава Комару -
Победителю!"
Прибегали светляки,
Зажигали огоньки -
То-то стало весело,
То-то хорошо!
Эй, сороконожки,
Бегите по дорожке,
Зовите музыкантов,
Будем танцевать!
Музыканты прибежали,
В барабаны застучали.
Бом! бом! бом! бом!
Пляшет Муха с Комаром.
А за нею Клоп, Клоп
Сапогами топ, топ!
Козявочки с червяками,
Букашечки с мотыльками.
А жуки рогатые,
Мужики богатые,
Шапочками машут,
С бабочками пляшут.
Тара-ра, тара-ра,
Заплясала мошкара.
Веселится народ -
Муха замуж идёт
За лихого, удалого,
Молодого Комара!
Муравей, Муравей!
Не жалеет лаптей,-
С Муравьихою попрыгивает
И букашечкам подмигивает:
"Вы букашечки,
Вы милашечки,
Тара-тара-тара-тара-таракашечки!"
Сапоги скрипят,
Каблуки стучат,-
Будет, будет мошкара
Веселиться до утра:
Нынче Муха-Цокотуха
Именинница!
Маша Хинич
|
|
|
Навигация по порталу: 
