 |
28.07.2006 11:13 |
| |
Константин Райкин – о бессмертии, зависти и великом Шекспире |
 |
О спектакле московского театра «Сатирикон» имени Аркадия Райкина «Ричард 111» писать легко и трудно. Легко, потому что он так знаменит, так всесветно обласкан, что можно воспользоваться словами-заготовками. И при этом почти не ошибиться. «Штурм и натиск», «Эксцентричность в соединении с рембрандтовским психологизмом».
«Алмазные грани театрального чуда». Спектакль, который стал открытием и принес его «родителям» звездный дождь наград. «Золотую маску», «Хрустальную Турандот». Медь труб и дождь цветов – вот оправа этого театрального откровения. Нам все это известно. Мы в это верим. Тем более, что скоро мы увидим эту театральную работу у себя, в Израиле. Вот и скажем свое слово. На том русском, который уже вбирает в себя энергию, красочность и точность тавтологий современного иврита.
Трудно – потому что Константин Райкин, худрук и большой актер, исполнитель заглавной роли, так умен и интеллектуален, что над постижением природы этого феномена критикам можно еще долго и с разными результатами трудиться.
Константин Райкин – актер- планета. Синтетический до фантастики. До возгласа «Вот это да!» Тонкий. Всегда молодой. Всегда зрелый.
Профессионал особого толка. Оригинальный актерский мир, который будто не связан с потоком обучения и выплавления актеров в театральных вузах. Он – штучная продукция. Сам себе стиль. Самородок. Хотя и достойно продолжает своей жизнью и работой дело великого отца, великого трагика и комика Аркадия Исааковича Райкина.
Я позвонила в Москву к моменту окончания репетиции. «Катя, Константин Аркадьевич может сейчас со мной говорить?» - « Иду искать его, как раз сию минуту закончилась репетиция». Театральный шум вплеснулся в трубку, кто-то смеялся. «Сатирикон» там, в своей Москве, закончил очередной творческий экзерсис. Репетиция смолкла, как отзвук другой жизни. Жизни, которая еще только предстоит.
- Здравствуйте, господин Райкин. Мы - газета «Новости недели», Тель-Авив, Израиль.
- Здравствуйте, Инна. Я вас узнал.
- Что вы сейчас репетируете?
- Это будет «Король Лир».
- Вот так просто – «Лир»?!
- Да, спектакль ставит у нас тот же режиссер, с которым мы сделали «Ричарда» - Юрий Бутусов, я его считаю лучшим отечественным режиссером среди сорокалетних, а сейчас их, сорокалетних и на самом деле много, и они много делают, в какой-то степени определяют театральную жизнь. Бутусов мне кажется лучшим, наиболее подходящим театру «Сатирикон» по ощущениям, по ритму, умеющим выстроить зрелище.
А ведь это и есть суть режиссерской профессии – умение выстроить зрелище, умение быть интересным зрителю.
- В Москве сейчас есть такие явления – интересные вам, как зрителю?
- В Москве всегда есть, что посмотреть. Всегда есть удивление. Всегда есть открытия, сенсации, события. А Москве не бывает «голых» сезонов. Я, к примеру, люблю смотреть работы студийцев, молодые, полные мысли и живого чувства. Мне это особенно интересно, тем более, что я сам преподаю.
- Хотя – если судить по тем спектаклям, которые привозят к нам, хорошее – как добыча радия, «в грамм добыча, в год труды», совсем по Маяковскому.
- Что, много разочарований?
- Гораздо больше, чем очарований.
В голосе мэтра Райкина, задающего вопрос, слышится легкая тревога:
- Работы не очень хороши – или играют не с полной отдачей?
- И то, и то. То плохо слышно, то ничего не видно, в том числе – и мысли создателей…
- Это жаль! Очень жаль! А вы у меня спрашивайте – я вам посоветую, что брать к себе на гастроли, кого приглашать! Ведь есть, из чего выбрать. Хотя, знаете, плохого всегда и всюду много. Плохого всегда больше, чем хорошего, глупцов всегда намного больше – и они сплоченнее, сильнее! – чем мудрых. Так устроен мир: в нем плохого больше. А хорошего всегда мало, его труднее найти. Наш «Ричард» - успешный спектакль, мы его уже возили, и много играем, как раз первый спектакль у вас будет наш сотый «Ричард III». Сто спектаклей – это довольно много за два сезона. Но я волнуюсь. Как пройдет, успеем ли приладиться к сцене, к акустике. И еще. У вас, как правило, бывают антрепризы. Антрепризные спектакли – это особая стихия. Идея ведь очень хороша – составить некую сборную, соединить на один спектакль людей из разных коллективов, привести этих людей, объединенных только на одну работу, к высотам…Я играл в своей жизни в нескольких очень хороших антрепризных спектаклях –например, «Там же, тогда же» мы играли с Таней Васильевой много раз, поставил спектакль Леонид Трушкин, это был замечательный спектакль, за качество я отвечаю. Хотя за других «игроков» отвечать не возьмусь.
Но я знаю точно, что в той мощной театральной империи, каковой является Россия, в этой самой яркой театральной державе мира, всегда будут победы в театре, всегда будут рождаться настоящие, талантливые спектакли! Россия – уникальна, по разнообразию, по школе, по именам – это театральный колосс!
И не подумайте, что я занимаюсь пропагандой нашей театральной продукции накануне гастролей «Сатирикона» в Израиле. Есть ведь очень много разных составляющих – бывают просто технические накладки, поэтому я стараюсь все всегда хорошо проверить еще «на берегу», еще при заключении договора.
- Что вы думаете о нашей публике, как вы ее воспринимаете?
- Публика – это понятие, в которое входят очень разные составляющие характеристики. Социальные, географические. Так же и в России. В Москве не такая публика, как в Сибири, в Иерусалиме не такая, как в Беэр-Шеве, Тель-Авиве…В «Ноге» атмосфера не такая, как в зале, который напоминает заводской дворец культуры.
Я помню свои первые приезды в Израиль, в 1987 году, тогда в залах были совсем другие люди, тихие, они были взрослее, что - ли, они не смеялись, а только улыбались. Они были гораздо сдержаннее.
- Теперь таких нет?
- Совершенно, теперь другая атмосфера. Свободнее, моложе.
- Теперь смеются?
- И смеются, и открыто выражают эмоции. Я приезжал в один из драматичных моментов, когда было очень неспокойно, были взрывы, теракты, я играл
«Контрабас», боялся, что публика не придет. А были аншлаги…
- Шли на вас, на Патрика Зюскинда – и ничего не боялись…
- Вот и хорошо, а ведь Шекспир не хуже, он тоже зовет за собой, к себе.
- Константин Аркадьевич, а почему все же Шекспир? Борьба за власть, интриги, в России об этом говорят все – начиная от службы телевизионных новостей и заканчивая драматургами, это что, навеки актуально?
- Шекспир – он всем современник, его пьесы- это о людях, а люди не меняются, основные проблемы, основные характеры, страсти, злодейства, благородство - это на все времена. Это надо вскрыть, снова показать, призвать в мысли. Шекспир – очень благодатный драматург, в нем есть все проблемы, все идеи, все версии жизни и философии.
- Что вы читаете, что из книг у вас сейчас лежит на вашем рабочем столе, в чемодане, с которым вы поедете к нам?
- Я очень много книг считаю нужным читать внимательно, читать и перечитывать. Потому что есть книги, которые надо читать по много раз в жизни. Одного раза для них явно недостаточно. Сейчас я читаю пьесы Карло Гоцци. Открываю для себя ирландского драматурга Мартина Макдону.
- У нас, в Израиле, идут его пьесы «Все хотят в Голливуд», « Человек- подушка»…
- Вот как раз эти пьесы мне кажутся слабее. Я бы хотел поставить его пьесы «Сиротливый Запад» и «Королеву красоты».
- А как проявится ваша тяга к Гоцци?
- Думаю, что мы поставим скоро его дивную пьесу «Синее чудовище». Еще перечитываю Достоевского, Островского, великих писателей русских.
- Вам театр ближе, чем кино, вы об этом много говорили…
- Да, я люблю театр, это – мое.
- Но ведь кино – это некое, пусть слабое, подобие бессмертия. Вы снялись – вас видят на протяжении многих лет, а театр…Зрители ушли из зала, афиши унес ветер – и что осталось?
- Вот в этом и есть драгоценность, уникальность этой судьбы – быть актером театра, трагизм, сложность, несопоставимость ее ни с чем в мире. Играть только сейчас, сегодня, быть бессмертным на короткое время. Не повторяться, обретать – и сразу терять. Это и есть уникальность и обреченность – сыграть и уйти в небытие…Наверное, какое-то очень умное, тонкое, культурное правительство платило бы людям этой особой, самоубийственной профессии большие деньги
- Вы никогда не завидовали отцу – из-за его славы, всенародной любви, без различия полов, социальной принадлежности?
- За то, что все его узнавали, даже воры, когда ночью залезли в наш дом? Нет, я уже взрослый, мне 56 лет. Из зависти вырос. Я уже давно ни с кем не соревнуюсь, я из другого состава, из офицерского. Завидуют друг другу подмастерья, а я уже мастер. Мне хочется так думать. Хотя, возможно, это не очень скромно.
- Чего вы желаете нашим читателям?
- Чтобы Шекспир дал им разумный свет, подарил минуты наслаждения искусством, радость общения с истиной. Хотя, если быть точным, всего этого я скорее желаю нам, исполнителям. А вам - мира и покоя. И – приходите на «Ричарда»! Кстати, я еще хочу добавить к вопросу о том, как формируется гастрольная политика, как нас приглашают, кто и как за это отвечает. Мы привозили «Сеньора Тодеро, хозяина» по приглашению фирмы «Круиз интэрнешнл», «Мариков», как их все называют, и это была высочайшая профессиональная работа, четкая, благородная, слаженная, я много ездил, но такого не встречал. Таких организаторов нет в США, к примеру, да и вообще нет. Я очень рад, что нашел в этой компании понимание, ответственность, знание нашего дела. Я желаю им успехов – и хочу с ними работать.
- Удачи – и знайте, что вас в Израиле ждут и любят.
Инна Шейхатович
|
|
|
Навигация по порталу: 
