 |
14.11.2005 13:21 |
| |
Почему Арафат не стал новым Салах ад-Дином? |
 |
Михаил Хейфец,специально для Курсор-Инфо,14 ноября 2005 г.
Израильтяне плохо представляют себе Арафата - все главное успело утонуть в потоках ругани и оскорблений. Но теперь он умер, с покойником воевать бессмысленно и пора бы разобраться всерьез, в чем была сила этого человека и в чем - слабость. На мой взгляд, одно было неразрывно связано с другим.
Что же сделал Арафат столь важного, что даже после смерти палестинцы чтят его как вождя?
Организовал и возглавил вооруженное сопротивление евреям? Но оно существовало и до его появления на политической арене. Уже в 1947-48 гг. палестинцы дрались с евреями, и проиграли страну в честной вооруженной борьбе. И террор был развязан с подачи Насера и его союзников в арабском мире – без всякого участия Арафата.
Организовал движение национального сопротивления? Но Организацию освобождения палестины (ООП) создавал вовсе не Арафат, а его соперник - адвокат Шукейри. И вообще, до 1968 года Арафат считался второстепенным лидером второстепенной организации.
Мне видится (возможно, я ошибаюсь), что огромная роль этого человека в судьбе его народа аналогична роли Теодора Герцля в судьбе евреев. Хотя он-то, конечно, претендовал на большее. Он хотел стать палестинским Салах ад-Дином, или, продолжая параллель, их Бен-Гурионом.
До Герцля евреи осознавали себя прежде всего религиозной общиной. Герцль одним из первых выдвинул концепцию о том, что евреи – народ, что еврейский вопрос должен решаться так, как решаются национальные вопросы всех народов, то есть политически, путем соглашения великих держав.
...Когда в 1980 году я приехал в Израиль, любой здешний араб в ответ на вопрос о его национальности, отвечал: «Ани - арави» («Я – араб»). Через десять лет в ответ неизменно звучало: «Ани - палестинаи» («Я - палестинец»).
Не знаю, сам ли Арафат додумался до идеи отдельного от прочих арабов палестинского народа (не исключаю), но именно он сумел внушить массам, что они - особый народ. Не совсем такой, как прочие арабы.
Оцените смелость этого мероприятия: он шел против главной идеи, владевшей тогда арабским миром - против панарабизма, против идеологии и Насера, и партии БААС, властвовавшей в Сирии и Ираке. Его сажали в тюрьмы – посидел он и в египетской, и в сирийской. Хафез Асад впоследствии обрушился на его сторонников с открытой войной – в Ливане больше палестинцев погибло от рук сирийцев, чем от рук израильтян. Но Арафат устоял против неслыханного давления и на базе новой, палестинской идеи сплотил вокруг себя главные силы, до того раздробленные по многим группам, находившимся на содержании у разных арабских стран.
Вторая его идея, которая обновила палестинский мир, - организационная. Традиционно в арабском обществе место политика обусловливалось клановыми связями. Арафат первым обратился к молодежи, провозгласив демократию, то есть право занять место на политическом олимпе согласно роли того или иного деятеля в национальной борьбе, а не в соответствии с его родом-племенем.
Можно долго перечислять поистине революционные идеи, акции, методы, которые обеспечили Арафату видное место на палестинской улице. (Например, в отличие от израильтян, Арафат сразу понял огромное значение СМИ, и пока умные евреи высокомерно цедили: неважно, что думают гоим, важно, что делают евреи, успел захватить важнейшие позиции в пропагандистской войне. И почти до самой смерти, до конца 2000 года, одерживал в этой войне победы над Израилем).
Тем не менее, ему так и не удалось добиться главной цели – победить евреев. Сегодня даже его поклонники на палестинской стороне говорят: Арафат всегда останется нашим вождем. Но второго Арафата нам, пожалуй, уже не надо. А со дня его смерти минул-то всего лишь год.
Думается, минусы Арафата как политика были связаны с его плюсами. Он интуитивно ощущал свой народ, внушал ему надежду на сказочную победу в минуты самых тяжких поражений (в 1967 году, после Шестидневной войны; после «Черного сентября», резни палестинцев в Иордании; после выдворения ООП из Ливана). Умел, казалось, с невиданной политической изворотливостью выкрутиться из самых безвыходных ситуаций. Израильтяне даже прозвали его непотопляемым, а сам он присвоил себе титул единственного непобежденного генерала на Ближнем Востоке.
Но здесь таился и его коренной порок. Он шел на поводу у толпы, не смел выступать против желаний своего народа, против грез о победе, для которой нет ни сил, ни возможностей. Говоря словами Ленина, он шел за народом, а надо бы идти хоть чуточку впереди.
К слову, даже его идеал Салах ад-Дин понимал, что войну надо вести только тогда, когда созреют для этого условия – и поэтому не отказался от перемирия с Ричардом Львиное Сердце.
Всякий настоящий лидер вроде Бен-Гуриона или Бегина, руководствуется принципом: Мое дело – знать, что надо моему народу, и уметь его убедить, что ему именно это надо (Бен-Гурион). Арафат, например, мог присоединиться к Садату в дни первого Кэмп-Дэвида и получить Палестинское государство в границах 1967 года чуть ли не 30 лет назад. Сам Громыко уговаривал его быть благоразумным. Но он не посмел пойти против своих воинственных клевретов.
Мне видится, что Арафат был талантливым политиком и организатором, но все-таки слабым лидером. Он обслуживал надежды своего народа, но не умел навязывать ему новые, а потому – исторически - проиграл.
Не случайно президент США Джордж Буш еще при жизни Арафата сказал: Ему не хватает лидерских качеств.
Мнения авторов статей, публикуемых в этом разделе, могут не совпадать с мнением редакции Курсор-Инфо.
|
|
|
Навигация по порталу: 
