Решения, которые принимаются в Вашингтоне, напрямую влияют на способность Украины защищаться от российских атак, считает австрийский военный историк Маркус Райснер. В интервью DW он рассказал, почему ключевые элементы украинской обороны зависят от США и насколько ограничены возможности Европы компенсировать возможное сокращение американской поддержки.

DW: Господин Райснер, насколько Украина сейчас зависит от США в военном плане?

Маркус Райснер: Украина уже несколько недель подвергается массированным воздушным ударам, которые особенно усилились в последние дни. По моему мнению, это явная попытка Путина принудить Украину к капитуляции. Цель состоит в том, чтобы с помощью стратегических авиаударов разрушить жизненно важные артерии Украины. В результате многие украинские города сейчас просто оказались на грани борьбы за выживание - это факт.

В такой ситуации было бы крайне важно, чтобы ближайшие союзники - США и Европа - поддержали Украину. Однако этого не происходит. Почему? Очевидно, у американского президента другие планы. Он недвусмысленно дал понять Украине, что больше не намерен оказывать ей поддержку.

И здесь нужно признать, что Украина существенно зависит от целого ряда систем. Так, бывший министр обороны Украины Михаил Федоров указывал на то, что Starlink - это "кровь в жилах" ВСУ. Это означает, что без Starlink воевать будет крайне сложно. Ведь Starlink является ключевым инструментом для связи ВСУ, и обойтись без него очень трудно.

Следующий аспект: системы противовоздушной обороны. Россияне применяют то, что я называю "треугольником смерти" или "треугольником террора". Это скоростные реактивные дроны "Герань-3/4/5", которые значительно быстрее своих предшественников "Герань-2". А еще - трудно обнаруживаемые крылатые ракеты, летящие на высокой скорости, и баллистические ракеты, которые вообще крайне сложно перехватить.

От этих трех видов систем вооружения необходимо обороняться, и для этого нужны, прежде всего, зенитные ракеты средней дальности. Поэтому здесь мы снова возвращаемся к вопросу наличия и применения комплексов Patriot, ведь раньше США постоянно поставляли боекомплекты к ним, но теперь по указанию Трампа, очевидно, были вынуждены существенно сократить объемы поставок, хотя Украине крайне нужны эти системы.

Сейчас звучат аргументы, что американцы сами оказались в сложной ситуации, к которой привела война США и Израиля против Ирана и потребность в защите собственных баз. Ситуацию осложняет и эскалация, которую мы сейчас наблюдаем вокруг Саудовской Аравии. Но нужно четко понимать, что эту важную оборонную потребность (Украины. - Ред.) реально покрыть сейчас могут только США. По моему мнению, это просто непростительно, что в последние годы Европа так и не сумела существенно вооружиться и увеличить темпы производства вооружений, чтобы именно в этой решающей ситуации, во-первых, поддержать Украину, а во-вторых, самой иметь системы для своей собственной защиты.

И это ситуация, когда видно, что зависимость Украины проявляется, с одной стороны, в цифровом пространстве, например, тот же Starlink, а с другой - в конкретных системах вооружения.

- А в том, что касается разведывательных данных, которые поступают из США, насколько критически важными вы считаете эти данные и такой вид поддержки Украины?

- Это крайне серьезный вопрос. Скажем, в прошлом неоднократно возникали ситуации, когда было видно, насколько важны эти данные и насколько интенсивной является их передача. Вспомните хотя бы знаменитые утечки на медиаплатформе Discord, когда американский военный начал распространять важные данные. Уже тогда можно было увидеть, насколько масштабной на самом деле уже была передача данных между США и Украиной, которую осуществляют через базу НАТО в Германии, в Висбадене, через так называемую оперативную группу Dragon (Task Force Dragon), которая существенно поддерживала Украину.

Но речь идет не только о данных по целям, которые предоставляются Украине, но и о вкладе айтишников. Например, Алекс Карп и его компания Palantir. Эта компания поставляет (Украине. - Ред.) две очень важные системы, которые имеют решающее значение. Речь идет, в частности, о системе Maven, которая обрабатывает эти данные о целях, анализирует их и может определить, где есть благоприятные маршруты полета для дальнобойных украинских средств, атакующих цели в России. Другой важной системой является Prisma, которая нужна Украине для анализа траектории полета (российских. - Ред.) баллистических и крылатых ракет и дронов, чтобы затем эффективно применять ограниченный запас собственных зенитных ракет и систем.

Обе эти системы (Prisma и Maven) - разработки компании Palantir. Таким образом, этот пример очень хорошо иллюстрирует, что и в этом плане существует большая зависимость (Украины от США. - Ред.), и это тоже значительный вызов. Проблема заключается в том, что из-за такой степени зависимости американцы могут целенаправленно оказывать давление, конкретно сейчас это и делает Дональд Трамп. То есть если Трамп что-то "твитит" во вред Украине, а Илон Маск ставит под этим лайк, то сразу становится очевидно, что происходит.

- А какие именно другие европейские партнеры - раньше называли, в первую очередь, французов - способны смягчить последствия возможной остановки передачи данных от США Украине?

- Мне кажется, царит определенное непонимание относительно того, какими военными возможностями США реально обладают. Многие вообще не имеют представления о подлинном масштабе возможностей американских вооруженных сил, и европейцы лишь частично способны компенсировать эти возможности.

В качестве альтернативы называют Францию или Великобританию. Там тоже что-то делается. Но возможность сокращать целеуказание и сам цикл наведения во времени и оперативно принимать правильные меры на основе обнаружения, например, вражеского пуска ракеты - такими возможностями обладают только США. Только у США здесь все козыри. Это нужно осознавать. И передача данных по целям - лишь одна сфера.

Вспомним Starlink, о котором я уже говорил. Думаю, это наглядный пример: то есть если Илон Маск захочет отключить Starlink, то ни одна европейская компания и ни одна европейская страна не сможет полноценно заменить эту систему.

- То есть вы также не видите потенциальных возможностей у Европы разработать что-то подобное?

- Такие планы существуют. С учетом опыта последних лет войны предпринимаются попытки укрепить европейскую обороноспособность. Однако все это по-прежнему происходит слишком медленно.

Приведу один пример. У американских Patriot есть европейский аналог, SAMP/T. Его совместно производят Франция и Италия. Для него выпускаются ракеты-перехватчики, характеристики которых сопоставимы с теми, что применяются в Patriot. Однако объем производства этих ракет в Европе по-прежнему составляет лишь 100-150 единиц в год.

Для сравнения: США сейчас производят около 650 таких ракет ежегодно и движутся к показателю в тысячу единиц. Почему Европа так и не удалось нарастить объемы производства? Именно в этом и заключается главный вопрос. Именно по таким показателям и можно судить о серьезности намерений в различных сферах.

Приведу еще один пример. За последние месяцы Европейский Союз потратил более 7,9 млрд евро на закупки российского сжиженного природного газа. Европейцы сейчас охотно указывают пальцем на американцев, но забывают, что сами не выполнили свое домашнее задание.

На мой взгляд, этот конфликт вновь показал, что политике безопасности в Европе до сих пор не отводится должного места, которое она должна занимать, если Европа хочет, чтобы с ней считались в мире и не указывали ей постоянно ее место. Для этого необходимо самостоятельно взять вопросы безопасности в свои руки, а это означает и определенную стратегическую автономию.

Здесь я возвращаюсь к хорошо известному призыву президента Макрона: Европа должна стать силой, которую воспринимают всерьез. Мы - мощная экономическая сила, но в военном отношении по-прежнему карлики. И, к сожалению, несмотря на войну в Украине ситуация в этом плане существенно не изменилась.

- Чего же тогда не хватает? Получается, Европе просто недостает политической воли?

- Да, именно так. Прежде всего потому, что сама угроза по-настоящему не осознается. Появляется множество громких заголовков, делаются громкие заявления, но когда дело доходит до реализации, все оказывается чрезвычайно сложным. Кроме того, это требует огромных затрат.

Возьмем в качестве примера военную экономику. До начала войны артиллерийский снаряд стандартного для НАТО калибра 155 мм стоил в Европе примерно 2500 евро. Сегодня такой снаряд обходится уже в 14-14,5 тысяч евро. В России же снаряд калибра 152 мм до войны стоил около 700 евро в пересчете на европейскую валюту, а сейчас - примерно 615-630 евро, то есть он даже подешевел.

Это объясняется тем, что, с одной стороны, Россия широко использует на производстве боеприпасов северокорейских рабочих, находящихся на положении рабов и трудящихся в непрерывном режиме. С другой стороны, в Европе же производством занимаются частные компании, за которыми стоят инвесторы, стремящиеся к получению прибыли, что ведет к росту цен.

- Все это звучит крайне пессимистично.

- Да, это вызывает тревогу. Но нужно говорить прямо, иначе возникнут иллюзии, что все в порядке. Что касается Украины, мы постоянно путаем успехи на тактико-оперативном уровне со стратегическим. Операция "Вивальди" имела оперативный успех, она доказала, что маневры возможны даже в эпоху беспилотников.

Однако не это определяет исход войны. Решающим фактором станет выживание населения в зимний период. Именно этому Россия пытается помешать. Поэтому она увеличила производство баллистических и крылатых ракет примерно до 200 единиц в месяц, а выпуск беспилотников типа Shahed - до 2-2,5 тысяч в месяц. Производство осуществляется в специальных экономических зонах с использованием северокорейской рабочей силы. Именно здесь становится заметно, что происходит путаница в понятиях.

Тот, кто серьезно изучает российскую военную теорию, неизбежно сталкивается с именем такого теоретика, как Александр Свечин, который говорил о необходимости вести войну на истощение, постепенно удушая противника, подобно тому, как удав душит свою жертву. Если победить в войне невозможно быстрым ударом, то необходимо действовать именно так. Именно это сейчас и пытается делать Россия. И речь не столько о качестве систем вооружений, сколько об их количестве и способности наращивать объемы производства, тем самым усиливая давление.

Первоисточник: dw.com »