Министерство финансов России представило проект бюджета на 2027 год и планы до 2029 года. Правительство обещает сократить бюджетный дефицит и повысить фискальную дисциплину — не за счёт уменьшения расходов на войну, а путем введения новых налогов, введения тарифов, внутреннего заимствования и изменения фискального правила.

В следующем году бюджетный дефицит прогнозируется на уровне 2,2 процента ВВП (5,5 триллиона рублей). Ожидается, что он будет держаться около 2 процентов до 2029 года. В этом году Министерство финансов оценивает дефицит в 3,2 процента ВВП, или 7,3 триллиона рублей. Ожидается, что выручка в следующем году достигнет 43,3 триллиона рублей: на 4,8 процента больше, чем в этом году, а расходы достигнут 48,8 триллиона рублей, что всего на 0,4 процента выше, чем в этом году.

В бюджете наблюдается рекордный рост военных расходов: в 2027 году на оборону выделено 17,1 триллиона рублей. Это составляет 35 процентов от всех расходов и на 27 процентов больше, чем планировалось на 2027 год в бюджетных планах прошлого года. В 2026 году оборонный бюджет составлял 12,1 триллиона рублей, но насколько именно было потрачено — неизвестно: эти цифры засекречены с 2022 года.

Не менее показательно, что прошлогодний план на 2027 год предусматривал расходы в размере 46,1 триллиона рублей, которые сейчас увеличены до 48,8 триллиона. Другими словами, общий рост расходов составляет 2,7 триллиона рублей, а рост расходов на оборону — 3,6 триллиона. Это означает, что расходы во всех остальных сферах были сокращены примерно на 0,9 триллиона рублей по сравнению с предыдущим планом, чтобы освободить больше средств для армии.

Если к оборонным расходам добавить национальную безопасность и правоохранительные органы, силовые структуры получат в общей сложности 21,4 триллиона рублей: 44 процента всех расходов в 2027 году и более чем вдвое больше, чем 21 процент, выделенный на человеческий капитал (социальная политика, здравоохранение и образование).

Бюджет составляется на основе экономических прогнозов, но фактические расходы в следующем году будут явно определяться ситуацией на фронте, а не официальными документами. Планы расходов этого года уже были превышены в феврале.

Самыми значимыми событиями в этом проекте бюджета являются последняя переписка фискального правила, повышение налогов и корректировка бюджета под траекторию падения процентных ставок центральных банков. Но изменение фискального правила не экономит ни одного рубля и не добавляет ни одного рубля дохода. Санкции и повышение тарифов продолжат подталкивать цены к росту и поддерживать высокую инфляцию. Это бюджет, который сохраняет российскую экономику разорванной и обрекает её на застой.

Фискальное правило регулирует, сколько денег из нефти и газа может быть заявлено государственным бюджетом, и основывается на двух ценах: фактической цене на нефть и минимальной цене, выше которой Министерство финансов использует дополнительные доходы для покупки иностранной валюты и кладёт её в Национальный фонд благосостояния (NWF). Если фактическая цена ниже нормы среза, фискальная норма требует компенсации разницы за счёт продажи валюты из СЗФ и вложения полученных рублей в бюджет. Цель этого механизма — не допустить колебаний бюджетных расходов в соответствии с ценами на нефть.

В новом бюджетном цикле минимальная цена была снижена до 50 долларов за баррель. Предыдущая версия правила предусматривала постепенное снижение на один доллар в год — с 59 долларов в 2026 году до 55 долларов к 2030 году.

Это уже третий случай переписывания правила за четыре года. В 2023 году базовые доходы от нефти и газа были отделены от цены на нефть и фиксированы в рублях. В 2025 году они были вновь связаны с ценами на нефть, и добавлено постепенное снижение до 2030 года. Теперь этот план отменяется.

Разница между ценой на нефть и рыночной определяет, какую часть дефицита российское правительство должно восполнить из резервов СЗФ. Остальное — одолжено. Соответственно, сумма наличных, которую нужно собрать, можно уменьшить только за счёт повышения реальной цены на нефть или снижения установленной в правиле порога.

Консолидация бюджета требует либо меньших расходов, либо большего дохода. Судя по новым параметрам, объявленным правительством, существенного сокращения рублевых расходов не происходит. Расходы на оборону не только ограничены, они растут. «Сейчас самое важное — это оборона и фронт», — заявил министр финансов Антон Силуанов.

Поскольку снижение минимальной цены не получает дополнительных доходов, его придётся осуществлять другими методами, такими как новые налоги на сбережения и потребительские расходы, а также через инфляцию, которая расширяет налоговую базу.

Ликвидные активы NWF в настоящее время составляют 3,9 триллиона рублей: менее половины от 8,78 триллиона, находившихся в феврале 2022 года. Снижение цены на нефть позволяет оставить оставшиеся средства нетронутыми и покрыть дефицит за счёт выпуска государственных облигаций.

Прогноз министерства экономического развития на май на 2027 год поставил рыночную цену на нефть на уровне 50 долларов за баррель, которая позже была скорректирована до 53 долларов в сентябрьском обновлении. Государственный банк развития, VEB, располагал более консервативный прогноз — $46 в базовом сценарии и $41 для стрессового сценария. Другими словами, фискальное правило было переписано в соответствии с оптимистичным прогнозом. При цене нефти $53 Министерство финансов будет покупать иностранную валюту для NWF, одновременно занимая деньги под процентные ставки 14–15 процентов для покрытия дефицита. Такая операция будет обходиться бюджету примерно в 45 миллиардов рублей чистых убытков ежегодно.

Но независимо от того, высокая ли цена на нефть на рынке, результат примерно одинаков. Если цены на нефть высоки, и NWF, и долг будут расти. Если цены на нефть низкие, долг будет расти, но NWF сократится меньше, чем при более высокой эталонной цене. Фискальное правило не определяет размер дефицита, потому что оно не ограничивает расходы.

Официально бюджет обещает сократить дефицит до 5,5 триллиона рублей, или 2,2 процента ВВП, к 2027 году. Но с начала войны с Украиной бюджетные цели так и не были достигнуты. В 2025 году цель составляла 0,5 процента ВВП, но на самом деле дефицит составлял 2,6 процента. В этом году он был установлен на уровне 1,6 процента, но теперь Министерство финансов оценивает её в два раза выше — в 3,2 процента.

В то время как в 2027 году планировалось 48,8 триллиона рублей, в настоящее время ожидается 48,6 трлнна. С учётом годовой инфляции, установленной на уровне 5 процентов, это означает сокращение расходов на 4,4 процента в реальном выражении. Это сигнал центральному банку, что ключевая процентная ставка должна быть снижена.

Бюджет фактически является недекларированным и неравномерным секвестром. Ограниченные бюджетные приоритеты индексируются, в то время как бремя сокращений ложится на незащищённые территории, такие как инфраструктура, гражданские национальные проекты, субсидии и регионы.

Обещанное для регионов отсрочку кредитных платежей на сумму 300 миллиардов рублей лишь подтверждает, что власти по-прежнему рассчитывают на профессиональную армию, а не на призыв против их воли, с щедрыми бонусами за подпись из региональных бюджетов.

Казначейские расходы зависят от доходов от внутренней экономической деятельности. Другими словами, счёт оплачивается потребителями — как на уровне домохозяйств, так и бизнеса. Дальнейшее повышение налогов затруднительно: с 2025 года были повышены подоходный и налог на прибыль, а также НДС (до 22 процентов). Соответственно, новые налоги в следующем году будут направлены на сбережения и потребителей.

Основное повышение налогов связано с дивидендами и выплатами по ценным бумагам. Это означает, что бюджет извлекает деньги с того самого фондового рынка, который правительство годами рекламировало как будущий источник долгосрочного капитала для экономики. Инвестиции в российские акции становятся менее прибыльными именно тогда, когда частные инвестиции наиболее необходимы.

Влияние на вкладчиков будет меньше, но важен принцип. Значительная часть процентов по сбережениям — это просто компенсация инфляции. Процентная ставка 14 процентов при инфляции 6,8 процента приносит только 7 процентов реального дохода. Это посылает ещё один сигнал центральному банку: что бюджет лишает вкладчиков вознаграждения за терпение, которое центральный банк предоставлял через высокие процентные ставки.

Рост налогов на пассивный доход заставляет людей копить меньше и тратить больше, что приводит к росту спроса и, соответственно, инфляции. Это также означает, что у людей меньше денег для покупки государственных облигаций, что делает погашение государственного долга более зависимым от банков и ликвидности центральных банков.

Пострадают и карманы потребителей. С июля 2027 года тарифы на коммунальные услуги вырастут на 11 процентов: почти в три раза превышает целевой показатель инфляции в 4 процента, на который указывалось правительство, призывая центральный банк снизить процентные ставки. Тем временем федеральные расходы на жилищно-коммунальные услуги сокращаются на треть — с 1,83 триллиона рублей в 2027 году до 1,23 триллиона в 2029 году.

Оставшийся дефицит будет покрыт за счёт внутренних заимствований под двузначные процентные ставки. В 2027 году Министерство финансов планирует взять 7,7 триллиона рублей на внутреннем рынке: на 2,3 триллиона больше, чем планировалось ранее. Это увеличит государственный долг с 19,9 процента ВВП до 21,7 процента ВВП за один год. Внутренний государственный долг по состоянию на 1 сентября составлял 33,2 триллиона рублей по сравнению с 23,7 триллиона рублей в начале 2025 года. Обслуживание государственного долга ожидается в 4,57 триллиона рублей в 2027 году.

Недостаточно добровольного спроса для покрытия такого уровня государственных заимствований. 2 сентября Министерство финансов выпустило облигации с плавающей ставкой номинальной стоимостью 1 триллион рублей. Они собрали 939 миллиардов. По данным центрального банка, 83,6 процента облигаций были куплены крупнейшими банками страны. Новый налог на проценты по сбережениям лишь снизит добровольный спрос населения на сбережения, номинированные в рубле.

В совокупности эти меры представляют собой продолжение движения к фискального доминирования, начавшегося в 2024 году. Потребности бюджета начинают диктовать денежно-кредитную политику, а не наоборот. Центральный банк по-прежнему устанавливает цену денег, но всё меньше контролирует их размер.

В опросе, проведённом агентством РБК среди крупных компаний, 52 процента респондентов заявили, что ожидают спад российской экономики. Только 9 процентов компаний безоговорочно заявили, что у них есть ресурсы для участия в новом инвестиционном цикле. Ещё 31 процент заявили, что у них «очень ограниченные» ресурсы, а 78 процентов отметили, что в их отрасли нет избыточных прибылей.

Среди населения доля россиян, считающих, что в стране ещё впереди самые трудные времена, выросла до 66 процентов в июле 2026 года: это самый высокий уровень с апреля 2020 года, когда 72 процента опрошенных опросником ВЦИОМ придерживались такого мнения.

Такие чувства полностью обоснованы. Война продолжается. Власти неохотно принимают радикальные меры. Они не могут открыто сокращать военные или социальные расходы. Оставшийся путь наименьшего сопротивления — это инфляция и перекладывание расходов на тех, кто может их нести и не может жаловаться: другими словами, на широкую общественность через налог на сбережения, тарифы и снижение стоимости фиксированного дохода. А бизнесу — через разовые неожиданные налоги, высокие издержки заимствований и процентные ставки, которые центральный банк не может быстро снизить, пока тарифы стимулируют инфляцию. Условие для работы всего этого — любые внешние шоки не должны быть хуже умеренных.

Что ещё останется в арсенале Кремля, если украинские атаки на российскую инфраструктуру продолжатся, цены на нефть окажутся низкими, а санкции будут действовать? Первый вариант — оказать давление на центральный банк с требованием ослабить денежно-кредитную политику: быстрее снизить процентные ставки несмотря на инфляцию, ввести контроль цен на жизненно важные товары и смягчить требования, с которыми сталкиваются банки при выдаче кредитов.

Второй вариант — целенаправленная реструктуризация долгов испытывающих трудности компании при поддержке центрального банка, расширение налоговых льгот и предоставление страховки через государственный перестраховщик имущества, уничтоженного в результате войны.

Третий и последний вариант — подготовить экономику к долгой войне на истощение.

В этом списке практически нет бюджетных мер. Налоги повышены, дефицит фиксирован на бумаге, а следующая линия защиты — баланс центрального банка: процентные ставки, резервы и готовность закрывать глаза на плохие долги. Тем временем введение контроля цен и гарантированных государством кредитов — это элементы полностью мобилизованной военной экономики, которых власти по крайней мере заявляли, что хотят избегать.

Переход к прямому контролю цен, производства и капитала означал бы отказ от рыночной модели, которая до сих пор позволяла системе работать. Кремль пока не готов делать это открыто. Соответственно, мобилизация ресурсов — если это станет необходимым — будет происходить не через бюджет, а через центральный банк. Срок полномочий её председательницы Эльвиры Набиуллина удобно истекает в 2027 году.

Первоисточник: carnegieendowment.org »