Заместитель директора Московского Центра Карнеги Сэм Грин специлизируется на вопросах внутренней политики России и других стран СНГ. Он любезно согласился поделиться с Русской службой  «Голоса Америки»  своим мнением о том, как политический кризис в Молдове может отразиться на дальнейших отношениях Кишинева и Москвы.

Марк Львов:  Многие российские политики и журналисты уже назвали драматические события в Молдове новой «цветной революцией» в СНГ.  Насколько, на ваш взгляд, правомерно  такое определение кишиневского политического кризиса?







Сэм ГринСэм  Грин:  Я не думаю, что здесь следует употреблять термин  «цветная революция». Во-первых, беспорядки в Кишиневе все-таки нельзя назвать революцией. А во-вторых, я вообще не считаю уместным само понятие «цветная революция».  Посмотрите, смена политических элит в Кыргызстане, Украине,  Грузии проходила совершенно по-разному, в соответствие с местными обстоятельствами.  И эти политические трансформации развивались  по своей собственной  «локальной логике». Нельзя механически сравнивать события в том же Бишкеке и в Киеве. И уже тем более – в Тбилиси.  Я бы не стал все это объединять.

Тем более, мы пока не знаем, что дальше будет происходить в Молдове.
Мы видим только первую сцену нового политического спектакля: население
не приняло результатов выборов, которые власть официально объявила.
Теперь, согласно решению Конституционного суда, предстоит пересчет
голосов. Но речь шла  о подкупе избирателей и подтасовке голосов, чего не
выявишь при пересчете.  Не исключаю, что оппозиция потребует перевыборов.

М.Л.:  Значит, вы лично допускаете, что выборы могли быть сфальсифицированы?

С.Г.:  Я не могу говорить о масштабах нарушений.  Мы видим, что
компартия побеждает и приобретает большее число мандатов в парламенте, чем когда-либо. И это, несмотря на весьма мрачную социально-экономическую ситуацию в стране. Примечательно, что была зафиксирована  очень высокая явка избирателей, хотя  достаточно значительная  часть граждан живет и трудится за пределами страны.  В самом Кишиневе у коммунистов традиционно был не очень большой электорат ¬– примерно 20%. Но на этих выборах компартия  набирает в столице, по предварительным данным, 40%. Это выглядит, на мой взгляд, маловероятно.

Безопасно фальсифицировать результаты выборов можно на 2-3%. Тогда это почти незаметно.  А когда выходит, что 4 из 10 жителей Кишинева голосовали за коммунистов, то местные избиратели могут усомниться в этих результатах. К тому же очевидно, что оппозиция не имела равного доступа к СМИ во время предвыборной кампании. Не удивительно, что совсем недавно двое сотрудников молдавских СМИ официально попросили политического убежища в США,
заявив, что в Молдове развернут террор против независимой прессы.

Отсюда  вполне логичная, схожая c той, что случается и в других странах мира, реакция на итоги выборов. Кстати, я хочу быть правильно понятым: я ни в коей мере не оправдываю насилие и вандализм, связанные  с захватом парламента. Это неприемлемо. Но общая реакция оппозиции на итоги выборов мне  понятна. Опасность же состоит в том, что в этой стране c переходной экономикой и только формирующейся политической системой сейчас может быть в корне подорвано доверие населения к демократическим  институтам.

М.Л.:  Cэм, насколько  бурной, на ваш взгляд, была реакция в России  на
молдавские события?

С.Г.: Реакция, по-моему, была не такой уж бурной, как,  например, когда речь шла о политическом кризисе в Киеве, Тбилиси или же Бишкеке. Для СМИ  это скорее  был  повод отвлечь россиян от экономического кризиса в стране. Складывается впечатление,  что в России не ожидали такого развития событий. И до конца еще не могут понять: хорошо ли это или плохо.  С одной стороны, Кремль, и это понятно, отрицательно воспринимает любую нестабильность на постсоветском пространстве,  любое расшатывание существующих политических режимов. Но с другой стороны, Москва никогда особо не восторгалась политикой  президента-коммуниста Воронина. И здесь некоторые полагают, что он получает по заслугам.

Если говорить об освещении молдавских беспорядков в российских СМИ, то для меня уже символично, что не тиражировался штамп «рука Вашингтона». Много пишут о причастности к этим событиям Румынии, о  том, что Румыния – член НАТО, что оппозиция в Молдове выступает под лозунгами присоединения к альянсу и к Евросоюзу. То есть,
все-таки подразумевается, что в Кишиневе действует  «рука Запада».  Я считаю, что это неправильный подход. Дело тут вовсе не в чужих «руках».

М.Л.:  А что касается отношения к молдавским событиям в странах-соседях по СНГ,
прежде всего – в Украине.  Что сейчас выгоднее Киеву: стабильный режим молдавских коммунистов или приход к власти демократической оппозиции?

С.Г.:  Нестабильной Украине сейчас важнее всего стабильность соседей.  Это касается и Молдовы, и Белорусси, и России, и даже Грузии, границ с которой, естественно, нет. У различных украинских политиков, конечно, есть   предпочтения в исходе внутримолдавского конфликта.  Но одно дело партийные пристрастия и  другое – интересы страны. Украине важно сохранить экономическую устойчивость. Поэтому спокойствие в Молдове важно  даже психологически в условиях глобального кризиса. Ведь есть инвесторы, которые внимательно следят за каждым новым очагом напряженности в регионе. Тем более, что в Молдове еще очень свежа память гражданской войны начала 1990-х годов. Кстати, здесь интересы  Киева и Москвы совпадают.  Россия сегодня особенно заинтересована в сохранении статус-кво на всем постсоветском пространстве.

Марк Львов, http://www.voanews.com/