Интервью Александра Лукашенко телеканалу "Аль-Арабия" из Саудовской Аравии стало очень нетипичным для белорусского правителя. 

В нем прозвучали и извинения за ранее сказанные слова, чего аналитики не могут припомнить за все время правления Лукашенко, и обещания не вступать в войну, и признание, что перед войсками Украины страна "как на ладони" и даже вместе с РФ не выдержит открытие нового фронта. 

 DW спросила белорусских и украинских и экспертов, что это может значить. 

Отвечая на вопросы о войне России против Украины, Лукашенко заверил, что они с Путиным пришли к выводу, что "вступление Беларуси в каком-то качестве в войну, в конфликт - неприемлемо", а Украине с его стороны "абсолютно нечего" бояться. 

По словам Лукашенко, в случае вступления Беларуси в войну фронт для России "будет увеличен на 1,5 тысячи километров", и "мы с россиянами не сможем обеспечить защиту этого участка". 

Политик также признал, что Беларусь "очень уязвима в военном отношении" и "как на ладони" у украинских военных, так что при желании ВСУ "основные объекты жизнеобеспечения окажутся под ударом". Ссылался правитель и на то, что и народ, и военные Беларуси не приемлют войн и не хотят в них участвовать.

"Может быть, я где-то и переборщил", - так высказался Лукашенко о своих словах в адрес Владимира Зеленского. Напомним, после заседания Евразийского экономического совета в Астане 29 мая политик резко высказался о президенте Украины гостелеканалу "Россия 1". "Ну и там, может быть, что-то случилось: где-то курнул (…). Произошло - и он начинает делать эти заявления", - сказал Лукашенко, комментируя заявления украинских властей. 

"Если Владимир Александрович обиделся, я извиняюсь перед ним за эти слова", — сказал Лукашенко в интервью "Аль-Арабия". 

Белорусский политический аналитик Артем Шрайбман отметил, что Лукашенко едва ли не впервые извинился. "Видимо, понял, что тогда говорил лишнего. Думаю, это также вопросы его колебаний между аудиториями. Он разговаривал с российскими СМИ, когда сделал это заявление про наркотики. И решил смягчить удар", — считает аналитик. Он отмечает, что Лукашенко четко просчитывает, какие послания и для какой аудитории делает. 

Также нетипично для авторитарного лидера, "который обычно бравирует силой и армией", Лукашенко "признал свою слабость - и не только свою, но и российскую": "По-видимому, майская кампания по нанесению психологической травмы Лукашенко со стороны Украины подействовала", — говорит Шрайбман, имея в виду высказывания командующего Силами беспилотных систем Украины о 500 целях в Беларуси.

Но Шрайбман не склонен говорить о полной "смене риторики" у Лукашенко: "Вся его жизнь — это смена риторики. Но да, было много новых месседжей и нетипичной для него тональности (в интервью. - Ред.)". Аналитик считает, что правитель РБ "рефлексирует на тем, что происходит на поле боя", где ситуация в последние месяцы скорее в пользу Украины.  

По мнению Шрайбмана, Зеленский вряд ли "глубоко обиделся на выступление Лукашенко" и воспринимает его как "сателлита РФ, которого иногда нужно запугивать, чтобы вдруг чего лишнего не сделал".

"Лукашенко стал бояться украинского удара по Беларуси, украинцы преуспели в дроновой войне. И они развернули информационно-психологическую войну против Лукашенко вплоть до угроз, а у него сильное чувство самосохранения — политического и физического. Вот он и вернулся к миролюбивой риторике", — считает Александр Класковский, политический аналитик информационного агентства "Позірк". 

Также, по его мнению, Лукашенко уже думает о послевоенной архитектуре Европы и хочется встроиться в нее. "Тем более, что ему сопутствует удача в виде внимания со стороны Дональда Трампа. В интервью Лукашенко признался, что рассчитывает на помощь Вашингтона в нормализации отношений с ЕС. И это не просто слова, Госдепартамент США направил письма в Киев, Варшаву и Вильнюс с предложением обеспечить транзит белорусского калия", — напоминает Класковский. 

Важный момент, по его мнению, и в том, что по отношению к Москве у белорусского правителя есть в первую очередь заинтересованность в дешевых ресурсах, а "экономика РФ истощается, и Лукашенко учитывает этот фактор". 

По мнению украинского политолога, главы Центра прикладных политических исследований “Пента” Владимира Фесенко, высказывания должны "убедить разные стороны в том, что Лукашенко всерьез хочет мира": "Это сигнал не столько для Киева, сколько для Вашингтона и Пекина. Поэтому и передан через медиа, которое воспринимается как относительно нейтральное. Сейчас Лукашенко важно выстроить отношения с Вашингтоном, по интервью заметно, он хочет попасть на заседание "Совета мира" под руководством Трампа. Также ему, видимо, нужно послать миротворческие сигналы и в Пекин, где не хотят эскалации". 

По мнению политолога, руководитель РБ уже и сам сигналы о том, что "надо умерить тон": "В Пекине могли передать вежливо, но жестко, что не надо постоянно говорить про "Орешник", про тактическое ядерное оружие, и что Китай крайне не заинтересован в эскалации войны и в том, чтобы Беларусь стала частью арены военных действий.  Вашингтон, как правило, сигналы по-другому формулирует. Видимо, Лукашенко выставили определенный "прайс" за участие в заседании "Совета мира". Он должен освободить большую партию политзаключенных для демонстрации выполнения соглашений с Вашингтоном. И, видимо, частью действий должна быть демонстрация миролюбия". 

Интервью не случайно было перед саммитом Большой семерки во Франции 15-17 июня, считает Фесенко: "Там будет Трамп, будет обсуждаться тема завершения российско-украинской войны. Лукашенко подстраивается под миротворческий тренд". По мнению политолога, наверняка "аргументы" в пользу мирной риторики прозвучали во время звонка президента Франции Эмманюэля Макрона Лукашенко в конце мая. 

Но все сигналы со стороны Лукашенко в интервью - "не для Москвы", считает Фесенко: "Путину он будет говорить другое и будет подстраиваться в зависимости от того, какое решение будет принимать Путин, скорее всего, осенью". 

Правитель РБ призвал к "мирным договоренностям между конфликтующими сторонами", причем обозначил их формулой "только мы, три славянских народа": "Нам надо пережить этот конфликт, сесть за стол переговоров втроем — Лукашенко, Путин и Зеленский - и договориться, как будем преодолевать последствия". Но реален ли такой расклад? 

По мнению Владимира Фесенко, заявления Лукашенко в Киеве "приняли во внимание", но шансов попасть в переговорный процесс у политика нет: "Киев точно не готов к посреднической роли Лукашенко. Я допускаю, что некоторые представители администрации Трампа могут воспринять это всерьез, но точно не Киев и не Зеленский. Лукашенко утратил доверие". 

Шрайбман также считает его участие в переговорах "малореалистичным": "Ни Россия, ни Украина не воспринимают Лукашенко как значимого актора, сейчас реальное участие Лукашенко они не рассматривают". 

По мнению Александра Класковского, Лукашенко хотел бы выступить хотя бы в той же роли, как в Минске на переговорах "нормандской четверки", и подносить кофе. "И я думаю, что шансы не нулевые. Потому что и Трамп может посодействовать, и Европа зондирует почву. И интересы бизнеса работают. А Лукашенко уже показывал феноменальную политическую изворотливость. Скажу, может быть, крамольную с точки зрения белорусской оппозиции мысль: если на переговорах в каком-то формате будет присутствовать официальный Минск, это лучше, чем если судьбу региона будет решать вообще без участия Беларуси".

Первоисточник: dw.com »