30 апреля исполняется 143 года со дня рождения Ярослава Гашека, чья жизнь была не менее абсурдной и захватывающей, чем приключения его героя – бравого солдата Швейка.

Как известно, Ярослав Гашек (1883–1923) был ярым антиклерикалом и несколько раз открыто порывал с католической церковью. В 1907 году писатель официально объявил себя «лицом без вероисповедания».

В «Похождениях бравого солдата Швейка» можно найти целую вереницу образов, высмеивающих священнослужителей. Это и вечно пьяный фельдкурат Отто Кац, который проигрывает Швейка в карты, и корыстолюбивый отец Мартинец, и обжора обер-фельдкурат Лацина, «гроза всех офицерских столовок».

Давайте сегодня вспомним еще одного обер-фельдкурата – Ибла, у которого существует вполне реальный прототип.

В третьей части романа Швейк сообщает, как «вместо мясных консервов появился обер-фельдкурат Ибл, который "единым махом троих побивахом"».

«Он отслужил полевую обедню сразу для трёх маршевых батальонов. Два из них он благословил на Сербию, а один – на Россию. При этом он произнес вдохновенную речь, материал для которой, как это не трудно было заметить, был почерпнут из военных календарей. Речь настолько взволновала всех, что по дороге в Мошон Швейк, вспоминая речь, сказал старшему писарю, ехавшему вместе с ним в вагоне, служившем импровизированной канцелярией:

– Что ни говори, а это в самом деле будет шикарно. Как он расписывал! "День начнёт клониться к вечеру, солнце со своими золотыми лучами скроется за горы, а на поле брани будут слышны последние вздохи умирающих, ржание упавших коней, стоны раненых героев, плач и причитания жителей, у которых над головами загорятся крыши". Мне нравится, когда люди становятся идиотами в квадрате.

Ванек в знак согласия кивнул головой:

– Это было чертовски трогательно!

«В этот момент, дорогие солдаты, со стороны лагеря донеслись величественные звуки нашего гимна "Храни нам, боже, государя". Мощно и торжественно прозвучали они над полем сражения. И прощающийся с жизнью воин еще раз попытался подняться. "Да здравствует Австрия! – исступленно воскликнул он. – Да здравствует Австрия! Пусть вечно звучит наш благородный гимн! Да здравствует наш полководец! Да здравствует армия!"» («Похождения бравого солдата Швейка»)

– Это было красиво и поучительно, – назидательно сказал Швейк. – Я всё прекрасно запомнил и, когда вернусь с войны, буду рассказывать об этом "У чаши". Господин фельдкурат, когда нам это выкладывал, так раскорячился, что меня взял страх, как бы он не поскользнулся да не брякнулся на полевой алтарь, ведь он мог бы разбить себе башку о дароносицу. Он привел нам замечательный пример из истории нашей армии, когда в ней еще служил Радецкий. Тогда над полем брани с вечерней зарёй сливался огонь пылавших амбаров. Он будто всё это видел своими собственными глазами!

В тот же день обер-фельдкурат Ибл попал в Вену, и ещё один маршевый батальон прослушал ту же поучительную историю, о которой вспоминал Швейк и которая так сильно ему понравилась, что он с полным основанием окрестил её "идиотизмом в квадрате"» (пер. П. Г. Богатырева).

Далее Швейк пересказывает изложенную обер-фельдкуратом трогательную историю о «прекрасной смерти» солдата в присутствии фельдмаршала Радецкого. В общем, в изложении писателя Ибл – лицемер, который, отправляя солдат на фронт, с пафосом рассказывает «патриотические» байки.

Капитан Ян Эвангелиста Эйбл  (четвертый справа) | Фото: SOkA Beroun Капитан Ян Эвангелиста Эйбл (четвертый справа)|Фото: SOkA Beroun

Между тем, как нередко бывает у Ярослава Гашека, прообразом фельдкурата Ибла послужил священник, который в действительности был куда более сложной фигурой, а главные перипетии его жизни пришлись на годы, когда роман уже был издан, а сам писатель давно умер.

Прототипом гашековского героя был уроженец поселка Магоуш – это рядом с городом Прахатице – Ян Евангелиста Эйбл (Jan Evangelista Eybl). С ним писатель познакомился во время военной службы в 91-м пехотном «ческе-будеёвицком» полку.

После Первой мировой войны Ян Евангелиста Эйбл служил капелланом, затем священником в Стражном и, в конечном итоге, в Каменном Уезде. О его деятельности современники вспоминали по-разному: одни описывали его как талантливого духовного наставника, другие упрекали в высокомерии, жадности и нарушении целибата. Необычным было и то, что еще в 1930-е годы он приобрел автомобиль.

В 1938 году за связь с несовершеннолетней девушкой Эйбла сняли с должности приходского священника. Он переехал в Бероун, где служил внештатным священником и, несмотря на почтенный возраст, включился в антинацистское Сопротивление.

Гестапо арестовало его в 1942 году. Эйбла держали в тюрьме в Кладно, в концлагере Терезин, а потом перевели в Дахау. Сокамерники описывали его как порядочного и дружелюбного человека, большого патриота.

Остаток жизни Эйбл провел в доме престарелых для священнослужителей в поселке Сенограбы, где и скончался в 1968 году. Незадолго до смерти он дал интервью Ческе-Будеёвицкому радио, в котором вспоминал Ярослава Гашека. Он рассказывал, например, что после войны его навестил Рихард, сын Гашека, и спросил, не обидел ли его роман. Эйбл, как говорят, ответил: «Поначалу мне было обидно, но теперь уже нет. Собственно, всё, что в романе связано с именем Эйбл, – вполне пристойно...»

Автор: Катерина Айзпурвит

|Источник: Český rozhlas České Budějovice

Первоисточник: ruski.radio.cz »