В Иране целесообразно сделать ставку на борьбу между группировками и кланами – как религиозными, так и светскими (Верховный лидер Али Хаменеи, президент Махмуд Ахмадинежад и его сват Эсфандиар Рахим Машаи, влиятельная семья Али Лариджани, председателя Меджлиса (парламента), которые борются за власть в перспективе парламентских выборов и президентских выборов 2013 года. Пасдараны (стражи революции) тоже ставят на кон свой авторитет и доверие к себе как к мастерам высокой военной технологии.

Это стало бы поводом к укреплению пошатнувшегося национального единства, отодвинув на второй план общее недовольство плохим экономическим управлением. Оно сильно ухудшает условия жизни, что еще более усугубляется санкциями, введенными против Ирана. Наконец, прямое столкновение позволило бы нарушить дипломатическую изоляцию региона, вызванную страхом перед ядерным оружием и динамикой смены власти в арабском мире, способствующей усилению суннизма.  Представ единственным государством, бросающим вызов американской гегемонии, страна может многое выиграть.

В США президент Барак Обама находится под давлением республиканцев, а также многочисленных парламентариев-демократов, озабоченных защитой Израиля. Американской администрации пора продемонстрировать твердость не только на словах, даже если предпочтительным является вариант «изоляции».

Ему также следует успокоить региональных союзников и вывести на новый уровень эту стратегию «изоляции», осуществляемую уже два года и основанную на размещении войск из Ирака и Афганистана на Аравийском полуострове, на системе противоракетной обороны и (что менее афишируется) ядерных гарантиях. Наконец, ему нужно унять воинственное нетерпение израильского руководства.

Пожар в регионе

Учитывая вышеизложенное, каковы же риски? Вашингтон должен быть готов к резкому росту цен на энергоносители, который усугубит экономический кризис, что не сможет не отразиться на росте быстроразвивающихся стран. Придется преодолевать сильное противостояние, вызванное беспокойством со стороны стран-импортеров (Японии, Индии, Китая) и соседних государств-экспортеров. Еще один вид риска связан с радикализацией недавно избранных умеренных арабских исламских правительств. Нужно ли ожидать пожара в регионе? Этот термин часто употребляет Тегеран, но, кажется, это преувеличение: ни в Ливане (Хезболла), ни в Ираке (армия Махди Муктады ас-Садра), ни в Газе, ни тем более в Афганистане ни одна вооруженная сила не поднимется автоматически в поддержку Ирана. При всех страстных заявлениях каждый будет учитывать свои локальные интересы.

Зато будут расти риски, связанные с терроризмом. Наконец, военная акция, какой бы незначительной она ни была, даст Тегерану повод играть на угрозе своего выхода из договора о нераспространении ядерного оружия во имя своих высших интересов.

Риск для Ирана состоит в возможности стать государством-изгоем типа Северной Кореи, чего Тегеран старался избежать. К тому же, режим вполне мог бы потерпеть поражение, учитывая соотношение обычных сил, которое складывается в пользу США. Такое унижение коренным образом изменило бы внутриполитический расклад. Здесь вырисовывается два варианта: ограничиться словесным конфликтом; провести ограниченную и несистематизированную демонстрацию военной силы, позволив каждому сохранить достоинство.

Может ли последний сценарий способствовать разрешению ядерного кризиса, приведя к возобновлению диалога, в ходе которого каждый смог бы сохранить лицо? Так было в 1987 году. Иран тогда противостоял Ираку. Иранской ядерной программы не существовало. Неконтролируемая эскалация конфликта привела бы к началу воздушных ударов по ядерным объектам и ракетным установкам.  Иранский потенциал уменьшился бы, но не был бы окончательно уничтожен.

Так что ситуация требует осторожности. Франция, не без двусмысленности, предупреждает о «рисках превентивного удара», чреватого кризисом, которого «она ни в коем случае не хочет». После десяти лет бесплодных переговоров приближается момент испытания истиной. Но какой истиной?

***Франсуа Жере - директор Французского института стратегического анализа