Иегуда Шарони, "Маарив" В последние недели израильские граждане кардинально изменили свои взгляды по многим вопросам и открыли для себя экономический аспект своей повседневной жизни. После долгих лет, в течение которых нас убеждали, что главным вопросом нашего существования безопасность, движение социального протеста, родившееся летом 2011 года, изменило направление общественной дискуссии. В Ликуде не ожидали, что такие темы, как дороговизна жизни, налог на горючее, бюджетный дефицит, олигархи, рыночная конкуренция, будут превалировать в общественном диалоге.

Оппозиционные партии, и в первую очередь Кадима, проспали этот поворотный момент и оказались не в состоянии оперативно и адекватно отреагировать на перемены. В отличие от них глава правительства Биньямин Нетаниягу сумел осознать важность происходящего и изменить тон политической дискуссии. Понимая, что речь идет о его политическом выживании, премьер-министр действовал решительно. Он поребовал от государственной комиссии по проверке уровня конкуренции на внутреннем рынке завершить свою работу в канун праздника Рош ха-Шана. Параллельно Нетаниягу назначил специальную комиссию, которую возглавил Мануэль Трахтенберг. Эта комиссия была призвана дать ответ на требования лидеров движения социального протеста.

Комиссия Трахтенберга, которая приняла к рассмотрению чуть ли не все болезненные проблемы израильской экономики за последние десятилетия, в течение 50 дней разработала подробный пакет рекомендаций и представила их широкой общественности. Как бы странно это ни звучало, но, открывая заседание правительства, Нетаниягу выразил свое восхищение той "основательной работой", которую проделала в столь короткие сроки комиссия Трахтенберга.

А как на все это отреагировала парламентская оппозиция, возглавляемая Кадимой? Гробовым молчанием. Никакой критики, словно речь идет о безусловной поддержке правительства, которое проводит широкомасштабную военную операцию. В Кадиме имеется достаточно экспертов, которые могли бы выразить свою точку зрения по основным экономическим вопросам – начиная от изменения порядка бюджетных приоритетов и заканчивая темой сокращения оборонного бюджета и помощи государства молодым семьям в приобретении жилья.

Мне бы очень хотелось услышать мнение председателя Кадимы Ципи Ливни, в прошлом занимавшей пост министра строительства, о том, что она думает о выводах комиссии Трахтенберга по поводу ситуации на рынке жилья. Было бы любопытно узнать, что думает бывший министр финансов Рони Бар-Он о предложении Трахтенберга увеличить налогообложение частных компаний или о ликвидации олигархических пирамид. Интересно было бы услышать мнение бывшего министра обороны Шауля Мофаза о том, можно ли сократить нынешний оборонный бюджет, или речь идет о священной корове, к которой нельзя прикасаться. Однако оппозиция молчит, не произносит ни слова. Оппозиция растеряна и не знает, как реагировать на социальный протест, охвативший страну в последние месяцы. Израильские граждане с грустью вынуждены признать, что во всем, что касается социально-экономических вопросов, в кнессете отсутствует подлинная оппозиция, на которую они могли бы рассчитывать. http://www.cursorinfo.co.il 

От редактора: я прекрасно помню ответ Ципи Ливни еще в тот период, когда социальная тематика вроде цен на жилье не находилась в центре общественной дискуссии. Тогда ее прямо спросили, чем она может помочь старикам-репатриантам, задыхающимся от непомерных расходов на аренду, будет ли она заниматься этой проблемой, придя к власти? - ответ гласил: для нее приоритетом остается безопасность страны, и ничего более... Но, по здравому размышлению, безопасность государства - это ведь не только Армия обороны Израиля, не только способность отразить внешние угрозы, но и, простите, такое вроде бы туманное понятие как социальная справедливость. Не так ли? И палаточный протест, - только, кстати, разгорающийся по-настоящему, - этому доказательство. И если реальную, уличную, а не виртуальную парламентскую оппозицию сумеет привлечь на свою сторону новый лидер партии Авода Шели Яхимович, ход дальнейших событий предсказать невозможно. Во-всяком случае, старого, прежнего Израиля нам уже не видать, как своих ушей... Как в песне Виктора Цоя: перемен, мы ждем перемен...