RT: Сегодня исполняется 45 лет со дня вашего выхода в открытый космос. Как Земля выглядит со стороны?

Алексей Леонов: Когда я вышел из корабля и  встал на обрез шлюза, я  вдруг произнес слова: «А земля-то ведь круглая!». Выход был на высоте почти 500 км, и от точки надира до горизонта я мог видеть круг радиусом почти 2750 км. 5500 км, пол земного шара, я сразу  видел. Это как глобус или хорошая карта. Некоторые места были закрыты облаками, и стояла тишина. Была такая тишина, что я слышал, как бьется сердце, я слышал свое натруженное тяжелое дыхание. Это все было связано с Землей. И вдруг я услышал слова: «Внимание! Внимание! Человек вышел в открытое космическое пространство и находится в свободном плавании!» И уж совсем было неожиданно, когда: «Алексей, пожалуйста, возвращайся быстрее. Мы тебя очень ждем на Земле», – это говорил Леонид Ильич Брежнев. Это была и радость, и горесть и печаль, но что-то совершенно удивительное. Все это происходило в течение 10-12 минут.

RT: А сколько времени длился весь полет?

А.Л.: 26 часов. Продолжительность полета не была главной целью – в то время никого нельзя было удивить. Здесь надо было дать ответ: можно ли жить и работать в открытом космосе. Эту задачку я должен был решить.

RT: А что происходит с ощущением времени и пространства в космосе?

А.Л.: У человека происходит понимание, что пространство – это земной шар. Один понимает, что пространство – это комната, другой – республика, страна. А здесь вдруг пространство – это земной шар, и начинаешь понимать, что это человеческий дом. Это уже совершенно новая позиция: это мой дом, дом людей, и там нет никаких границ.

Юрий Гагарин совершил всего лишь один виток, и, когда его так же спросили, он ответил просто гениально: «Облетев Землю на корабле «Восток» я увидел, как прекрасна наша голубая планета». Какой восторг! И вдруг совершенно неожиданно: «Люди, давайте хранить и преумножать красоту Земли, а не разрушать ее!»

Итак, пространство для космонавта – это не свой дом, не своя страна, а  земной шар. А Что касается времени: начинаешь ощущать, что сутки сжимаются до 1,5 часов – это сутки, полный цикл от рассвета до рассвета. Там переживаешь 17 космических суток. Это ощущение изменения времени связано с прогрессом человека, с умением уплотнить это время, и, конечно, это страшное неудобство.

RT: Тогда скажите, Как Вы относитесь к космическому туризму? И почему Россия приостановила его?

А.Л.: Был такой промежуток времени, когда даже такие деньги были нужны. Космический туризм был оплачиваемым. Первый, Тито, заплатил 22 миллиона долларов за полет, за свое кресло. Но это не просто был турист, это человек, который всю жизнь мечтал об этом, и он имел свою научную программу. Он находился у нас около года, и его готовили по-настоящему, для того чтобы дать подпись в страховке, что мы не боимся за него. Вот такие были полеты. Сейчас, поскольку шаттла уже не будет, а вся нагрузка уже будет на российские транспортные системы, то полеты туристов на космических кораблях прекращены. Американцы сейчас имеют свои туристические программы – параболические полеты, но это совершенно другой космос, это не космос.

RT: Вы были командиром корабля «Союз», который первым соединился с американским «Аполло». Как такой проект стал возможным в разгар Холодной Войны?  

А.Л.: Я считаю, что чтобы понять, что тогда происходило, нужно вернуться в те годы. Была Холодная война в своем пике, которая в любой момент могла перейти в «горячую войну». Настолько политизированы были не только американцы и граждане Советского Союза, а вообще весь мир. Мы поделили все на влияние двух могучих государств. Все построено было на страшной конфронтации. Немножко – и произойдет взрыв. И тогда нашлись настоящие граждане Земли. Никсон, президент Академии НАСА Флетчер, президент Академии Наук Келдыш Владислав Всеволодович, и Алексей Николаевич Косыгин – наш премьер. Они больше, чем кто-либо, понимали всю сложившуюся ситуацию. И было принято решение, отправить нас в космос, чтоб советские космонавты делали репортажи над Америкой, а американские космонавты – над Россией. И вот каждый день, пролетая над Америкой, в семь утра, я говорил: "Good morning America!" . Том Стаффорд над Советским Союзом говорил "С добрым утром, Советский Союз! С добрым утром, друзья наши!" И это все происходило в течение десяти дней. Весь земной шар это все слушал!

На первых пресс-конференциях и в Америке, и в Советском Союзе Том Стаффорд заявлял, что он уверен, что эта кооперация будет не только в области космоса, но последует еще и в других областях в это тяжелое время Холодной войны, и что этому примеру последуют и другие страны. Последовали…   

RT: Известно, что СССР одновременно с США готовили специальную программу высадки человека на Луну. Как получилось, что тогда Советский Союз проиграл эту «лунную гонку»?

А.Л.: США пропустили момент полета Гагарина. И президент Кеннеди в то время настолько был расстроен тем, что произошло, что заявил: «Мы упустили большую задачку, не решили. Сейчас мы должны компенсировать все, что мы не сделали. А сделать мы должны важный шаг, и этот шаг должен быть сделан на Луне». Конгресс выдал 25 миллиардов долларов. Это очень большие деньги, на сегодняшний день это, пожалуй, 75 миллиардов долларов. И они начали четко выполнять свое решение. Блестяще выполнили.

В это же время, в 1962 году, состоялось решение о создании комплекса «Луна», подписанное лично Никитой Сергеевичем Хрущевым. В этом постановлении было сказано, что в 1964 году надо сконструировать корабль для облёта Луны; в 1967-68 году мы должны облететь Луну, и сесть на Луну в 1968 году, подчеркивалось, с возвращением на Землю. Были выделены средства, но эти деньги были в несколько раз меньше - у нас было 2,5 миллиарда долларов в стоимость нашей программы. И под это дело создавался носитель «Протон», носитель «Н-1», корабли «Л-1», корабли «Л-3»; создана «лунная группа», я был командиром этой «лунной группы» и командиром первого экипажа.

RT: Вероятность того, что следующими, кто вступит на Луну, будут китайцы, очень высока. Как Россия должна реагировать на такой вызов?

А.Л.: То, что они полетели, на 90% наша заслуга. Ведь они полностью взяли всё, что мы годами нарабатывали, начиная с носителей и кончая кораблем: не только внешнее сходство, но абсолютное, и скафандры тем более, но и вся технология была соблюдена. Мы и не скрывали, мы им давали все.  

Китайцы сейчас имеют очень много свободных денег. Луна – это не вокруг Земли. Насколько я знаю, у них пока нет сверхтяжелого носителя, который должен выводить или сразу на лунную орбиту, или с промежуточным разгонным блоком – этого нет. У них есть заявление, они хотят заниматься Луной, но это не так просто. Мы сейчас сняли пока все лунные разработки. И Америка тоже сняла последним решением президента Обамы: финансирования Луны и Марса сняты. Но идут разработки тяжелых носителей. Назовите как угодно, если носителя нет, все эти рассуждения превращаются в одни слова.

RT: А Вы в курсе, на какой стадии развития находится сейчас российская программа полета на Марс?

А.Л.: Ни на какой, только разговоры..

RT: А как Вы думаете, что надо сделать для того, чтобы Россия вернула свой статус космической державы?

А.Л.: Во-первых, надо чисто политическое решение наших властей, чтобы они понимали, что космос – это не цирк, космос – это не реалити-шоу какое-то, а космос – это место, где отрабатываются самые высокие технологии, которые возвращаются на Землю; что космос требует серьезных правительственных решений и поддержки всего этого. И больше ничего не надо. подготовила Ксения Брегадзе http://www.rttv.ru