На этой неделе в Ташкент прибыл новый посол Израиля 44-летний Хилель Ньюман, до сих пор являвшийся советником министра иностранных дел Ципи Ливни. Своей главной задачей он считает оживление двусторонних отношений, ставших, по его мнению, весьма прохладными в последние годы. Еще до отъезда в Узбекистан, Ньюман в приватных беседах высказывал мысль о том, что подобная ситуация возникла во многом по вине его предшественника, Эмануэля (Ами) Меля, четыре года возглавлявшего посольство в Ташкенте.

Правда, застой в израильско-узбекских отношениях начался задолго до назначения Меля послом в этой центрально-азиатской республике. Явные признаки того появились еще во второй половине 1990-х, когда израильский истеблишмент утратил интерес к идее "прорыва" в исламский мир через развитие связей с мусульманскими республиками бывшего Союза.

Но пока Узбекистан оставался главным стратегическим партнером США в данном регионе, его отношения с Израилем, по крайне мере на декларативном уровне, также носили стратегический характер. В 2002-2004 годах Ташкент и Вашингтон стали заметно дистанцироваться друг от друга, и в 2005-м чуть было, не разорвали всякие связи. Причиной тому послужили беспорядки, произошедшие на востоке Узбекистана в мае 2005-го. За их подавление США и Великобритания подвергли власти республики беспрецедентной критике. Ташкент, в свою очередь, не двусмысленно давал понять, что к антиправительственным выступлениям были причастны американские спецслужбы, стремившиеся спровоцировать еще одну "цветную революцию" на южной периферии СНГ.

Особенно сильно узбеки обиделись тогда на израильтян. До того, Ташкент всячески демонстрировал свою открытость Иерусалиму, и не раз поддерживал в ООН Еврейское государство, несмотря на упреки со стороны мусульманских "братьев". Когда же Узбекистан оказался под огнем критики Запада, Израиль предпочел вообще никак не замечать трудности своего "стратегического партнера". К этому добавились чувства разочарования узбекской стороны несбывшимися ожиданиями активного сотрудничества с Еврейским государством, особенно в сфере экономики и в вопросах борьбы с терроризмом. Тем более, ожидания эти интенсивно подогревались в 1990-е годы щедрыми обещаниями израильских бизнесменов и официальных лиц.

Ами Мель, прибывший в Ташкент в 2004-м, лишь усилил негативную атмосферу в двусторонних отношениях. По крайне мере такого мнения придерживаются узбекские чиновники, и ряд израильских дипломатов. По их оценке, его главная проблема заключалась в том, что он абсолютно не соответствовал полученной должности. Мель не имел даже опыта работы на постсоветском пространстве, не говоря уже о понимании центрально-азиатских реалий и местного менталитета. К тому же, израильский посол свято верил, что его познаний в польском языке – вполне достаточно для общения с бывшими советскими мусульманами.

Ситуация усугублялась тем, что не сумев найти общий язык с представителями узбекского истеблишмента, Мель компенсировал это тесными отношениями с коллегами из США и Великобритании. От них же он черпал большую часть, отправляемой в Иерусалим информации о происходящем в республике. К сожалению, именно на каденцию Меля пришелся пик напряженности в отношениях Ташкента с Вашингтоном и Лондоном, и позиция их представителей в узбекской столице далеко не всегда соответствовала интересам Иерусалима.

Когда же в феврале сего года Хилель Ньюман получил новое назначение, некоторые дипломаты и бизнесмены, не понаслышке знакомые с проблематикой двусторонних отношений, сразу объяснили ему, в чем заключались ошибки предшественника. Проблема лишь в том, что по степени соответствия этой должности Ньюман практически ничем не отличается от Меля.







Хилель НьюманНовый посол, уроженец Южной Африки и историк по образованию, находится на дипломатической службе с 1999 года. Вначале он работал помощником и переводчиком с английского при министре иностранных дел Давида Леви (1999-2000), затем был внешнеполитическим советником президента Моше Кацава (2000-2001). Далее Ньюман четыре года трудился консулом в Бостоне, а вернувшись оттуда в 2005-м, был назначен советником главы дипломатического ведомства Ципи Ливни.

За это время он объездил многие страны, обзавелся определенными связями в еврейской общине США, был переводчиком на переговорах глав МИД и президента Израиля с иностранными политиками, в том числе Иордании и арабских монархий Персидского залива. Но вместе с тем, как и его предшественник, Ньюман имеет самое поверхностное представление о реалиях постсоветской Центральной Азии, и не владеет ни одним иностранным языком, кроме родного английского.

Кстати, на должность посла в Ташкенте претендовал один из лучших израильских дипломатов советского происхождения, к тому же хорошо знакомый представителям центрально-азиатской элиты, в частности ташкентскому руководству. Но на момент проведения "конкурса" он был отправлен в командировку в Таиланд, а послом в Узбекистане назначили личного советника министра иностранных дел.

Правда, вскоре упомянутый "русский" дипломат все-таки получил место посла, но в другой республике на границах СНГ. А вот отправляя в Узбекистан назначенца, по своим знаниям и опыту, не соответствующего этой должности, Иерусалим вряд ли сумеет убедить Ташкент в серьезности намерений оживить двусторонние отношения.